Я стряхиваю его руку, — Я не хочу объяснений. Это не мое дело.
Я пробираюсь через толпу людей и вхожу в дом через чёрный вход. Я знаю, что он где-то позади меня, но мне все равно. Я хочу уйти из-под пристального внимания всех этих людей, и я чувствую себя немного пьяной от шампанского.
— Катя, — он громко произносит мое имя, а я проношусь мимо одного из официантов на кухне и через боковую дверь в столовую, где никого нет.
Я оборачиваюсь и смотрю на него, — Что? — спрашиваю я, — Что ты можешь сказать такого, что я хотела бы услышать?
— Здесь не место для разговора, — он кивает на распашную дверь, разделяющую комнаты, которая едва ли обеспечивает хоть какое-то прикрытие для горячих споров, которые неизбежно возникнут.
— Тогда, может быть, нам стоит поговорить об этом в библиотеке. Это более подходящее место?
— Я уже говорил тебе, это было не то, на что это было похоже, — говорит он тихо, оглядываясь через плечо на кухню, и хотя меньше всего я хочу, чтобы кто-нибудь слышал этот разговор, я каким-то образом стала еще более возбужденной, меня раздражает его забота.
— Ты прав, — шепчу я, — Вероятно, меня просто смутила голая задница и сиськи.
Я выбегаю из комнаты, взбираясь по лестнице так быстро, как только могу на своих дурацких каблуках. Он следует за мной, и когда я подхожу к двери своей комнаты, он оказывается позади меня, его тело находится в опасной близости от меня.
— Поторопись и открой чертову дверь, — говорит он низким рычащим голосом.
Я останавливаюсь, держа руку на дверной ручке, — Иди в свою комнату. Я не хочу с тобой разговаривать.
— Открой чертову дверь, пока кто-нибудь не посмотрел сюда и не увидел нас, — говорит он, — Потому что у тебя есть около двух секунд, прежде чем я спущу штаны, — его рука скользит вверх по моему бедру, и я шлепаю ее.
— Не трогай меня, — говорю я. Но я все равно открываю дверь. Он прав, что кто-то может пройти по коридору и увидеть нас.
Он с силой закрывает за собой дверь, и я иду в другой конец комнаты и задергиваю шторы, что бы никто не смог увидеть нас.
— Ты разозлилась, — говорит он.
— Я не злюсь. Мне плевать, что ты делаешь.
Громов скрещивает руки на груди, ухмыляясь мне. Проблема в том, что, стоя вот так в смокинге, он выглядит неотразимым, — Ты действительно думаешь, что я трахнул эту рыжую в библиотеке?
— Как ты вообще можешь задавать мне этот вопрос? Конечно, я думаю, что ты ее трахнул. Твоя репутация опережает тебя.
Он выглядит разочарованным, — Несмотря на то, что ты так думаешь, — говорит он, — Я не мудак.
Я смеюсь, — Ты думаешь, что я идиотка? — говорю я.
— Я не думаю так про тебя, — говорит он, — Вот почему ты знаешь, что я ее не трахал, — он выглядит искренним, и я хочу ему верить.
— У тебя в библиотеке была обнаженная девушка, и ты держал ее одежду, — говорю я.
— Я не мудак, Кать, — говорит он. Меня отвлекает то, как он говорит, его губы. Я хочу чувствовать тепло его дыхания на своей коже, — Она во мне вызвала только отвращение, — продолжил он.
— Она была очень сексуальной, — говорю я, — И голой.
— Сколько времени прошло с тех пор, как я ушел с вечеринки? —спросил он, — Десять минут? Пятнадцать? Достаточно времени, чтобы только выпить в библиотеке, не более.
— Достаточно времени, чтобы ты ее трахнул, — говорю я.
— Ты трахалась со мной, — говорит он, сверля меня взглядом, — Скажи мне, если считаешь, что пятнадцати минут для меня достаточно.
— А как насчет того, когда мы были в библиотеке раньше? — я напоминаю ему, — Как долго у нас с тобой продолжалось?
— Лестница сломалась. Это не совсем моя вина.
Он поднимает руку и проводит пальцем по моему платью, зацепляя его под ожерельем на моей груди, — Итак… я не могу сдерживаться, когда дело касается тебя.