Но она тянется к воротнику моей рубашки и прижимается ко мне всем телом, — Давай,—говорит она, —Я слышала, что ты всегда готов…
— Я сказал, что не интересно. У тебя проблемы со слухом? — я отталкиваю ее и смотрю вверх, чтобы увидеть, как распахивается дверь библиотеки.
Катя стоит там, не шевелясь, ее глаза бегают туда-сюда между мной и обнаженной рыжей. Она моргает несколько раз, и на минуту мне кажется, что она сейчас заплачет. Но она только качает головой и поворачивается.
— Кать! — я бросаю мрачный взгляд на рыжую, которая, кажется, не стыдится стоять обнаженной в библиотеке с широко открытой дверью, —Одевайся и прояви самоуважение.
Выбегая за дверь, я направляюсь за Катей, но она уже снаружи.
Тяжело вздохнув, я выхожу из дома, шагая, как зомби, сквозь толпу, политических приятелей Логинова в костюмах, смокингах и с выпирающими животами. На лицах их жен средних лет застыло выражение полупостоянного удивления, результат чрезмерно усердных пластических хирургов.
— Роман! — Логинов указывает на меня, моя мать стоит рядом с ним и обхватила его руку. У нее слишком счастливый вид, который говорит о том, что она выпила уже несколько бокалов шампанского, — Я хотел бы познакомить тебя с губернатором и его женой.
Улыбаясь, я киваю головой, и мы перекидываемся пару предложений.
Чего я действительно жду с нетерпением, так это того, чтобы убраться к черту с этой вечеринки. Я вышел на улицу в погоне за Катей, но зачем? Лучше пусть она думает обо мне самое худшее.
Но это до тех пор, пока я не увижу ее рядом с этим неандертальцем. Я смотрю, как она берет два бокала для шампанского с подноса, когда мимо проходит официант, и выпивает их один за другим. Она устанавливает мимолетный зрительный контакт со мной и снова поворачивается к парню, явно игнорируя меня.
Моя мать что-то мне говорит, но я её не слышу. Все исчезает, когда я вижу, как Катя наклоняется вперед, кладет руку на его руку, затем заправляет волосы за ухо, наклоняет голову, кусает губу и улыбается.
Эта улыбка должна быть только для меня. Эта улыбка убивает меня. И это толкает меня на этот шаг.
Глава 18
Он говорит о моем отце, о предвыборной гонке, о семейных ценностях и что-то ещё, но я не вникаю в его речь. Я касаюсь его руки и делаю вид, что то, что он, только что сказал, было забавным, но на самом деле я думаю о Громове. Я не могу выкинуть образ из головы, он стоит там с той женщиной в библиотеке.
Меня тошнит от мысли, что он трахнет другую. Я думаю, что она замужем, я видела её с пожилым мужчиной и кольцом на пальце.
Проходит официант с подносом шампанского, и я хватаю еще один бокал, несмотря на то, что два уже выпила, а пустые бокалы поставила на стойку. Я хочу, чтобы парень со мной просто заткнулся. Он говорит и говорит, бесконечные потоки слов, и мне хочется заткнуть уши.
Может мне тоже переспать с ним и этого было бы достаточно, чтобы стереть память о Громове.
Я поднимаю глаза и вижу, что Рома стоит прямо передо мной.
— Извините, — говорит он, вставая плечом между мной и этим парнем, кажется его зовут Паша.
— Какого хрена? — спрашивает он.
— Мне нужно поговорить с Катей, — говорит Рома, — Это значит, что ты можешь уйти.
Паша выпячивает грудь и стоит на своем, — Я с ней разговариваю, придурок, — говорит он, — Ты хочешь, чтобы я тебе вмазал в твоем собственном доме?
— Успокойся, — мой голос резкий и предупреждающий, — Это не место для разборок.
— Как угодно, — говорит он, закатывая глаза, — Очевидно, тебя больше волнует твой сводный брат, чем…
Громов смотрит на него, — Почему ты всё еще здесь?
— Да пошел ты, придурок, — Паша уходит, и я не разочарована этим.
Но я злюсь на Громова, — Тебе надоело трахать рыжую и ты пришёл сюда, капать мне на мозги? — шиплю я.
Он хватает меня за локоть, и он наклоняется ко мне, поглядывая на пару поблизости, которые бросают на нас взгляды, он отводит подальше меня. Бармен смешивает напитки, но у меня есть подозрение, что он тоже слушает. Рома шепчет мне на ухо, — Это было не то, что ты, блядь, думаешь, и я объясню.