Дима осекся и тоскливо поглядел на бизнес-партнеров. Возникла тишина, столь пронзительная, что можно было услышать писк комара, медленно залетающего в открытое окно. Леха переглянулся с приятелями и осторожно нарушил молчание.
– А что если… ну, всё ж таки заделать эту Яму? Дорого сильно?
Дима будто только и ждал повода поговорить о своей головной боли, его тоска вдруг мигом куда-то испарилась, и он живо подключился к внезапно возникшему обсуждению.
– Да, прикинь, Лёха, позвонил я Эдику-бандерлогу, который «Дорожный приказ» держит, спросил его чё будет стоит асфальт положить, туды-сюды.
– И сколько? – подключился к диалогу Илюха.
– Да там недорого, к тому ж и не жалко бабок для такого дела, – соврал Дима, известный большой жадностью. – Только сам Эдик на Бали сейчас вялится, а тут у него вся техника в ремонте, надо ждать. А куда мне ждать-то?!
– Вот прощелыга! – засмеялся Горбачев. – Всех конкурентов засыпал, бабла с подрядных заказов натырил вагон с тележкой, а у самого ни одного катка исправного нет.
– Скотина, я ж говорю, – кивнул Дима.
– Так там это, Диман, тебе ж не дорогу строить, – допив с горла остатки Chivas, деловито сказал Леха. – Можно просто специально обученного ушлёпка с ручным катком привезти, он и закатает. Я у нас такие видел.
– Не, – поморщился Дима, – там засада еще в том, что сам асфальт нужно загрузить, привезти, вывалить ровненько, а у Эдика типа вообще рабочих машин нет сейчас.
Тут просто невозможно не раскрыть Димино враньё. Дело в том, что Эдуард Галактионов, директор ООО «Дорожный приказ» – единственного, как метко подметил Горбачев, на сегодняшний день в NN предприятия по ремонту и строительству дорог – на самом деле сказал Диме, что Яму они готовы заделать хоть сейчас. Но, когда он озвучил примерную стоимость сметы, Дима настолько впечатлился, что в ушах его появился прямо таки шум, а перед глазами пошли темные пятна. Чисто математически озвученная сумма для его капитала была незначительной, но осознание самой возможности потратить эти деньги, свои, кровно заработанные, на какую-то ерунду, низвергало Диму в когнитивную бездну. Он просто положил тогда трубку, решив, что легче будет убедить себя в отсутствии у Эдика-бандерлога (жлоба и козлины!) исправной техники, чем пойти на известные жертвы. Что уж скажешь – Дима законченный скряга.
– Слушай, братан, – подал голос Илюха, – а нафига асфальт-то?
– В смысле?
– Ты ж обещал заделать Яму, так? Но ты ж не базарил конкретно за то, как именно заделаешь и чем.
Дима на минуту задумался, напрягая ровные извилины. Его глаза вдруг просияли.
– Точно! Я ж не говорил, что заасфальтирую! Илюха, красава!
Словно под воздействием гальванизации Дима весь засуетился, вскочил с кресла и начал шагать взад-вперед, суетно производя совершенно лишние движения руками и головой. Приятели знали – такое с боссом происходит в минуты сильнейшего умственного возбуждения, а коли такое происходило, то лучше было не вмешиваться без спросу в процесс. Неспешно и тихо они продолжили употреблять алкоголь под монотонный храп участкового за стенкой.
Минут через пять Дима остановился и щелкнул пальцами.
– Вот как мы сделаем: два КАМАЗа щебня! – воскликнул он, воздев палец, и тут же себе возразил, – Нет, два много, одного хватит.
– Так лучше тогда не щебня, а шлака. Шлак дешевле будет, – подсказал Леха, закусывая текилу долькой лайма.
– Шаришь! – радостно ткнул Дима пальцем в Лёху. – Закажу КАМАЗ шлака самой, сука, крупной фракции, и дело сделано!
– Но, крупная фракция – там прям булыжники будут, – напомнил зачем-то Горбачев.
– Посрать, пусть подавятся! Мужики, есть у кого цифры, кому звонить по доставке? На завтра на утро надо.
– Диман, ночь на дворе, куда сейчас звонить… – начали было приятели, но тут же осеклись, заметив нечеловеческую решимость во взгляде босса.
– Звони, – отрезал он, обратившись почему-то именно к Илюхе. – Как хочешь там уболтай или пригрози, сам знаешь, учить тебя что-ли. Но чтоб завтра к 7 утра шлак был в Яме. По бабкам рассчитаемся. Да, Илюх, и чтоб погрузчик тоже подъехал, это говно ж еще разровнять надо.
***
Будь на месте автора какой-нибудь махровый романтик на легких наркотиках или обмороженный цинизмом поэт-алкоголик, в общем, будь на его месте кто-то из тех, кто не скажет про луну, что это просто висящий в небе огромный булыжник, ворующий фотоны у Солнца, этот кто-то непременно пожалел бы Яму. Да, именно пожалел. Ведь её принадлежность к извечным столпам мироздания должна прекратиться утром, когда ее сровняют с близлежащим ветхим асфальтом с помощью шлака крупной фракции. Впрочем, если вдуматься, Яма ведь останется Ямой, даже когда будет засыпана доверху, просто это будет заполненная Яма… Да ну, что за софизм.
Прощай, Яма. Теперь ты больше не принадлежишь к извечным феноменам, и черным дырам с безликой пустотой космоса придётся как-то выкручиваться без тебя.
Яма молча, как обычно, внимала молчаливому свету луны, дожидаясь рассвета. Как и положено чему-то великому, она встречала свой конец достойно.
Горбачев успел найти в себе силы, чтобы уехать-таки домой, а вот Лёхе с Илюхой сделать этого не удалось по причине того, что они смертельно напились и уснули в Димином офисе кто как.