Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В глазах по-прежнему стояла картина угасающего костра. «Словно остатки прожитой жизни…» – представлял он ещё и ещё раз картину отжившего костра. – «Когда-то пылал, разгорался, затем прогорел жирными и крупными углями, прогорел, словно жизнь, и рассыпался в пепел…»

Мысль не останавливалась: «Кому нужно будет всё то, что он сделал в жизни? Всё, что он успел за свои почти семьдесят лет? Кому нужны его открытия, патенты и опыты, исследования и лекции? Может всё, чем занимался, никому не нужно… Может быть… Ну… А как же призвание? Как же медицина, разработка лекарств, избавление от болезней, здоровье миллионов людей? Нет… это не шутки. Всё это не зря…»

Вздохнул, вытер пот со лба платком.

«Почему дым стелется по земле?» – подумал он, ещё раз посмотрел в иллюминатор и вспомнил, где он читал очень похожую историю. «Да, это история Каина и Авеля. Каин принес в жертву Богу результаты своего труда, но Господь не принял его жертвы, потому что Каин пожертвовал то, что ему было не жалко, то, что просто попалось под руку. А Авель выбрал лучшее, отдал Богу самое лучшее».

По телу пробежала мелкая дрожь.

«А ведь Каин убил своего брата. Зачем он это сделал? Неужели позавидовал брату?

Так, спокойно… давление… давление. Какое, интересно сейчас у меня давление? Да чего я со своим давлением? У Андрея сейчас, наверное, всё гораздо хуже… Эх, Андрей, Андрей… Говорил я ему… Лет двадцать назад».

С этими мыслями он встретил посадку. Самолёт ещё раз плавно качнулся, и шасси, нащупав посадочную полосу, загудело. Самолёт задрожал и шумно покатился по полосе. В салоне послышался глубокий, расслабляющий вздох и редкие аплодисменты команде пилотов.

«Наш самолёт совершил посадку в столице Российской Федерации – городе Москве. Просим пассажиров оставаться на своих местах…» Константин Сергеевич отстегнул ремень, потянулся и открыл глаза. «Слава Богу, прилетели…» – в его голове уже напряжённо пульсировала мысль об обратном полёте из Москвы в Берлин.

«Ну, что же… встречай, Москва…» – перед мысленным взором промелькнули все его московские визиты: когда-то он прилетал на конференции, останавливался в гостинице, затем заезжал в гости к матери, потом, спустя много лет, позвонил Андрей, и он прилетел на прощание с матерью… А до этого было прощание с отцом, много лет назад. Много лет… – Константин Сергеевич затруднился сразу сосчитать, сколько лет назад это было.

«… Да, Москва. Родина. Родина – это где родился. Или нет? Или Родина – там, куда тянет? Да, тянет домой, в Берлин. К Наталье, к внукам… домой.

Нет. Родина, там, где родные. А тут?

А тут – Андрей… родной брат. Эх, брат…»

Три дня назад Константин Сергеевич получил из Москвы, от заведующего отделением Боткинской больницы Георгия Ивановича Коновалова телеграмму о том, что его брат, Андрей Сергеевич, находится в реанимации после тяжёлой операции и просил его приехать. По словам врача, Андрею Сергеевичу не давали больше месяца – операция вроде бы и прошла успешно, но болезнь зашла уже слишком далеко. В общем, Константин Сергеевич перенёс все лекции ближайшей недели и через три дня, поздно вечером, вылетел в Москву.

Аэропорт встретил по-московски: из восьми таможенных коридоров работали два, таможенники не торопились, – ночь была впереди. Толкотня и неорганизованность мест для ожидания досмотра нервировали, тем более, что Константин Сергеевич чувствовал, что давление серьёзно зашкаливает.

Он снял шарф, открыл сумку, нашёл лекарства. Они лежали, бережно уложенные в специальный пенал, который собрала Наталья Ивановна. Открыл пенал, нашёл нужное лекарство.

«Так, две таблетки сразу. Вода… Где была вода?

Вот, в сумке. Вода. Ф-ф-ф-ф».

Вытер платком лоб. Нужно где-то присесть.

«Да, Москва встречает как-то равнодушно. Москва всегда так встречала…» – вспоминал он свои последние визиты в столицу. Это всегда было очень быстро, срочно, а в последние годы это было связано ещё и с проводами в последний путь своих родных, напряжённо и скорбно. Словно не было других поводов приехать в город, где он родился.

«Да, словно не было других поводов, – думал он. – Не было. Или просто никто не звал, не приглашал? Или я сам не собрался приехать ни разу? Ни разу за сорок с лишним лет не собрался вот так, просто прикатить в город своего детства и побродить по любимым московским улочкам? Да нет. Я бы собрался. Времени не было. Да и не звал никто. А кто должен быть звать?».

Очередь подходила медленно. Пройдя паспортный контроль, Константин Сергеевич прошёл в зал приёма багажа, нашёл и снял с ленты свой небольшой чемодан на колесах, который прошагал с ним пол-Европы и направился к выходу из аэропорта.

Москва действительно не спала. Уже через пятнадцать минут он ехал в тёплом такси и любовался ночными московскими улочками. Он не узнавал эти улочки… С последнего его визита в Москву, где-то около двухтысячного года, многое изменилось: Москва явно стала смотреться как-то больше по-европейски, даже при свете ярко-жёлтого уличного освещения столица выглядела свежей и чистой. Константин Сергеевич вспоминал дороги и не узнавал широких проспектов, трехуровневых развязок, мигающих рекламных вывесок.

В какой-то момент в ночном небе мимо машины пролетели знакомые очертания знаменитых московских высоток, и что-то ёкнуло в груди, защемило… Руки затряслись, доставая в очередной раз платок из кармана.

«Москва, Москва… Как ты изменилась, Москва…»

Через полчаса он устало опустился на аккуратно застеленную кровать в гостинице. Затем опять поднялся, открыл чемодан, достал аккуратно уложенные вещи, разложил их на полке в шкафу и переоделся. Открыв окно на балкон, долго стоял, поражённый неожиданной панорамой, – впервые в жизни он увидел другую Москву. Это был не город его детства, тихий, утопающий в зелени деревьев, это был не шумный и грязный город эпохи девяностых, – это был красивый ночной европейский город, с огромными рекламными вывесками, подсветками, гирляндами, куполами, мостами, стеклянными небоскрёбами, взмывающими над городом…

Это была новая Москва.

Он стоял и любовался ночным видом с балкона.

Потом долго ворочался на непривычно жёстком матрасе. В пятом часу утра, наконец, помогло снотворное, которое супруга заботливо уложила в его аптечку.

Утро оказалось не таким свежим и радостным, как представлял его себе Константин Сергеевич ночью, любуясь московской панорамой на балконе. Гудящая и практически не двигающаяся вереница машин заполонила все улицы, дым и копоть поднимались во влажный осенний воздух, солнца не было видно за густой облачностью, а ветер порой доносил какие-то неприятные запахи с внутреннего двора гостиницы вперемешку с запахом тлеющих осенних листьев.