Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, я просто помогаю. Алтарником.

– Да, Паш, ты так изменился. – Борисыч положил руку ему на плечо. – Но, знаешь, главное, – чтобы тебе эти изменения нравились.

– А знаешь, Борисыч, я Павлу даже завидую, – неожиданно выпалил Рублёв. – Понимаешь, он по крайней мере знает, чего хочет. А когда человек знает, чего хочет, он уже не сомневается и не тратит время на поиски. Вот я, сколько ни кручусь, сколько ни работаю, ничего не получается, одни долги, проблемы, работать никто не хочет, всех нужно постоянно заставлять, следить, подгонять. Я сам уже устал так… – он схватился за сердце, – ох, опять… опять прихватило… Минуту постояли молча. – Мужики, я действительно устал. Я, наверно, продам свой бизнес, не могу уже, здоровье не позволяет.

– Обалдел, что ли? «Продам»… Я ему помогаю, помогаю, в долг даю, аренду даю, а он «продам». Жить-то чем будешь? Работать что-ли пойдёшь?

– Надо будет и пойду! Врач говорит, что в таком темпе больше пяти лет не протяну. Так что, нужно будет что-то решать.

– Ну решай, только прежде чем продавать всё, долги верни.

– Ладно, ладно. Верну. Продам всё и верну.

– В общем, Паша, я рад за тебя. Ладно, пошли.

Они вышли из кабинета и вернулись за стол.

Вечером, после окончания торжественной трапезы Павел провожал гостей и в сотый раз принимал поздравления. В какой-то момент ему показалось, что в толпе уходящих гостей он видел знакомое старомодное пальто и странного вида шапку – но, проталкиваясь сквозь многочисленных гостей, он так и не смог догнать того странного незнакомца, которого первый раз увидел рядом с областным архивом.

– Может быть, это и не он совсем, показалось, наверное… – подумал он. – Вообще, наверное, всё это показалось, никого и не было.

Вернувшись к себе в кабинет за портфелем, он обнаружил в верхнем ящике стола толстый белый конверт. В нём, аккуратно перевязанные резинкой, лежали три пачки новеньких крупных банкнот, – здесь было ровно столько, сколько оставалось долгов у Павла на момент окончания строительства храма.

Первый раз в жизни он не смог сдержать слёз. Но и в первый раз в жизни слёзы были слезами радости…

Выйдя из храма и перекрестившись, он заметил Веру, которая сидя в иконной лавке, не сводила с него глаз. Встретившись с ним взглядом, Вера еле заметно улыбнулась. Павел как будто не верил своим глазам – это была та самая Вера, которая два года назад требовала остановить строительство храма и, перекрикивая шум стройки, махала кулаками.

– Вот, она какая… Вера… – подумал Павел и улыбнулся в ответ.

Выйдя из храма он зашагал в сторону дома.

Теперь он любил ходить пешком.

Через неделю после освящения нового храма пришло неожиданное известие из администрации города.

Глава строительного комплекса Сергей Сергеевич Коробченко был снят со своей должности в связи с коррупционным скандалом. На его место в тот же день мэр города назначил Павла Николаевича Крестовского.

История пятая

КАМЕШКИ

«Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе».

(Исход 20:12)

1.

«Так устроено время на нашей планете, что во вчерашний день вернуться уже нельзя. Но никогда не бывает «нельзя» до конца. Всегда есть какие-то укромные уголки, где немножко, но «можно». Есть на Земле одно такое загадочное место. В очередной чукотской экспедиции занесло вашего отца на такой далёкий восток, что дальше уже некуда, – в прямом смысле слова «на край земли». Это место знает любой школьник из учебника географии – это Берингов пролив.

Именно здесь можно вернуться … во вчерашний день. Тут, на самом восточном краешке России, на стыке Ледовитого и Тихого океанов, есть маленький остров имени капитана Ратманова, а в четырех километрах от него – второй остров, поменьше, но уже американский. Второй острое ещё мельче – остров Крузенштерна. Известно, что между этими островами проходит линия перемены дат. Так что, если отплыть четвёртого июля с русского острова на восток, пересекая линию перемены дат, можно вернуться в третье июля… и что-то исправить в прошлом… Представляете? Всего четыре километра отделяет сегодня от вчера…

Жаль, что это всего лишь шутка. И вы знаете, и я… что ничего нельзя исправить в прошлом. Нам остаётся лишь исправляться в будущем. Что я и пытаюсь делать, когда пишу эти строки. Возможно, я виноват перед вашей матерью, с которой не заладилась жизнь, но я сделал всё, что смог, чтобы сохранить семью. И теперь мне остаётся лишь писать вам письма, и радоваться без памяти, когда я вижу вас, возвращаясь домой. Видеть вас юными, красивыми, полными любви и здоровья, надежд и ожиданий. Видеть ваши порою бестолковые, но милые заботы, ваши затаённые влюблённые глаза..!

Поэтому и вам, доченьки мои, я желаю одного – не жалейте, что прошло, старайтесь смотреть через призму своих прошлых ошибок на будущее. Не кляните себя за них, не расстраивайтесь. Но и не допускайте впредь. Иначе вам придётся ехать сюда, на край Земли.

Ох, мои славные и милые Галка, Ленусик и Танюшечка… Много видел я здесь, много размышлял. Но судьба ваша волнует меня больше всего. Кем вы вырастете? Кем будете? Кто будет рядом с вами? Кто защитит? Беспокоюсь я потому, что силою судьбы моя профессия не связана с домом. Это и счастье моё, но одновременно и боль и переживание. И разорвать эту жизнь пополам, остаться дома, – для меня равносильно тому, как сесть на мель. Остаться дома, зарыться в пыль архивов, угаснуть в заботах и мелочах, «зависнуть» между домом и магазином с авоськой и батоном, отказаться от познания мира и созерцания его божественного великолепия, – это выше моих сил. Поэтому в каждом своём письме я прошу прощения у вас, что не могу быть рядом с вами так часто, как хотелось бы. Всего месяц в году – это единственный мой законный отпуск, который я могу подарить только вам. В остальное время я могу подарить вам лишь свои очередные «камешки», редкие фотографии и эти тёплые строки письма…

PS. Кстати, когда вернусь, вместе пересмотрим ещё раз коллекцию минералов, в этот раз привезу совсем интересные экземпляры, таких вы ещё не видели. Могу сказать по секрету, вы вообще увидите эти экземпляры раньше, чем наши старики в Академии наук. Интересно? За сим прощаюсь,