Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Причём здесь «вдарился»? Любой нормальный человек, прочтя это, не позволит строить тут никакие другие здания! Ведь именно тогда, после гибели войска, здесь и была построена церковь. Она стояла, пока её не разрушили в тридцать седьмом году. Поэтому тут нельзя ничего строить, это историческое место! Я же вам рассказывал о том, как в пятидесятых годах на этом месте решили построить баню, и какая участь её постигла!

– Паша, мне кажется, ты где-то перегрелся… Паша… Мамай был в четырнадцатом веке, понимаешь? Паша, это всего лишь история… Тем более, что это только один эпизод… А сейчас век двадцать первый…

– Борисыч, история не перестаёт быть историей… понимаешь, живой историей… мы тоже через какое-то время станем историей для наших потомков… и ты считаешь, что они вот так же плюнут в наше время и скажут… мол, все это история… прошлое?

– Нет, Паш… ты вообще в своём уме? Слушай, а ты свои идеи ещё Коробченко не докладывал? – Борисыч медленно сел на стул.

– Нет, Коробченко не знает.

– Вот и не говори! А то он тоже… эмоциональный, ещё поверит во всю эту твою историческую ахинею. Короче, нужно первого февраля сдавать проект, а у нас еще чертежи не готовы. Паша, не теряй времени, займись лучше чертежами, а не историческими параллелями. Ты же обещал свою часть работы сделать!

– Мужики… – Павел помолчал полминуты… – Я буду делать проект храма. Что хотите делайте со мной. На этом месте нужно строить храм и точка.

– Павел, я не пойму – ты это серьёзно? Мы три месяца обсуждаем это, мы уже Коробченко все уши прожужжали про нашу башню, землю выделили, уже согласования начались, осталось проект утвердить, а ты – Храм! Паша, опомнись! Храм можно построить и рядом, часовенку, если хочешь, бассейн для купания, лавочки для бездомных – что хочешь, но только проект не трожь! Не можешь сделать – я найду кто сделает проект вместо тебя… Паша, – Борисыч сделал паузу, – не путай карты! Духовное – это вот тут – он показал на сердце, – а это… это работа, Паша. Это бизнес. Я уже полмиллиона вложил в проект, Коробченко обхаживал в ресторанах, поил, кормил. Ты что хочешь это всё бросить и начхать на это? Подумай! Это ведь не просто проект, это не просто план какой-то… Паша … это цель жизни! Построив такую башню, я, ты, он, – Борисыч показал на моргающего Рублёва, – мы все обеспечим себя на годы! На годы! – Потом он сделал долгую паузу, собрал бумаги со стола в портфель и собрался уходить. – Всё! Я тебя не дёргаю… если не будешь делать проект – скажи. Завтра этим займутся другие. Рублёв, я ухожу, ты идешь? Через неделю созвонимся, и я, Павел, – он сделал сильное ударение на его имени, – жду от тебя первую работу по проекту!

За ними хлопнула дверь, и Павел остался один. Неприятный разговор каким-то осадком ещё витал в воздухе, словно напряженные эмоции перешли в газообразное состояние и медленно опускались на пол.

Павел понимал, что такое цель жизни, понимал, что такое «проект на годы», и что такое полмиллиона долларов. Но впервые он увидел своих друзей словно за стеной непонимания. Это была не просто стена – это был непреодолимо высокий забор.

Строительный забор.

8.

Через месяц Борисыч потребовал от него проекты, но Павел уже рисовал первые наброски храма.

Всю неделю он просидел над копиями изображений, которые взял в архиве, отрисовывал, копировал, проектировал… В редкие минуты отдыха он садился на свой старенький «Опель» и ехал на берег Красной речки, сидел и пытался услышать тот самый звук воды… но не слышал. Зато отдохнувший, он возвращался обратно домой, и с усиленным вниманием принимался за дальнейшую работу. Он вспоминал, как когда-то в институте, когда он учился проектированию гражданских сооружений, он рисовал и проекты православных храмов, и проекты католических костёлов, находил отличия в линиях, в формах… Он вспоминал пропорции частей храма, рылся в книгах по древнерусскому зодчеству, читал в Интернете, и снова рисовал, рисовал, рисовал.

Ещё через месяц, Борисыч позвонил опять. Он сразу, не вдаваясь в подробности, спросил, когда будет готов проект, но Павел лишь только твёрдо напомнил ему о своём решении. Борисыч попытался продолжить уговоры, потом решительно заявил, что перестал понимать своего друга впервые за двадцать лет знакомства и в конце разговора, обещая вместо него взять в проект другого разработчика, нервно бросил трубку.

Павел решил действовать самостоятельно. Он попытался встретиться с Коробченко, чтобы показать ему свой проект храма и поговорить о возможности реализовать его. Секретарша записала его на следующий день, на десять часов утра, и Павел вернулся домой с надеждой. Однако через час надежды его «разбились» об очередной неприятный разговор с Борисычем. Тот позвонил, и пытался выяснить с какими проектами он собрался идти к главе департамента по архитектуре и строительству – видимо, у него везде были свои люди. Павел ещё раз напомнил ему об идее строительства храма и сказал, что не отступится от своего решения. Борисыч в этот раз был не так грозен, он лишь посмеялся над тем, что по его мнению, никогда администрация города не согласится на этот проект. А если согласится, то денег никогда не выделит.

– Ну что же, дружище… попробуй. Но знай – никогда Коробченко не согласится строить церковь. Тем более, что в городе уже три церкви есть. И потом, знай, Паша, он уже обещал поддержать мой проект. Так что ты вляпаешься по самые уши со своим храмом. Иди! Проси! Но запомни – я тебя обратно не возьму. Прощай!

Назавтра Коробченко принял Павла очень тепло и долго поил чаем. Внимательно слушая, Сергей Сергеевич изучал копии документов, смотрел наброски, фасадные планы… и молчал. Павел более часа рассказывал и демонстрировал чертежи и рисунки.

– Забавно, молодой человек. Очень интересно вы говорите. Я занимаюсь строительством новых районов в городе уже около десяти лет. Я что-то слышал о Красной речке, но в таких подробностях слышу впервые. Здесь стоит задуматься, вы правы. Тем более, что я просил Владимира Борисовича умерить свой пыл насчёт самого большого здания в городе, мы возможно здесь в центре будем строить новое здание администрации… – Он помолчал, выдержав паузу. – А ваше предложение достаточно интересно, действительно, бизнес-центров мы уже настроили немало. А тут всё-таки…как это… восстановление объектов культурного наследия. Можно и под губернаторскую программу попасть. Я думаю, мэр города на это посмотрит положительно, я буду в среду докладывать на совете, вот и расскажу про нашу с вами идею. А вы пока подготовьте материалы понагляднее, и побольше, сделайте макеты, там что-то в цвете попробуйте… в общем, готовьтесь, если мэру идея понравится, нужно будет показывать… Ну, как говорится, с Богом?

Коробченко жал Павлу руки, но Павел чувствовал какую-то холодность в его словах. Выйдя из кабинета, он долго сидел в парадной, у раздевалки в старом здании администрации. Он вспоминал слова священника, что в трудных жизненных ситуациях нужно просто сделать свою работу, а Бог сделает то, что человеку сделать уже не под силу.

Через час после возвращения домой, позвонил Рублёв. Взволнованным голосом он начал выпытывать Павла о том, зачем он ходил в администрацию один.

– Игорь, ты помнишь, мы же в прошлый раз расстались в непонимании. Я ведь спокойно предложил спроектировать и помочь городу восстановить разрушенный храм, а проект центра перенести в другое, более подходящее место. Вместо того, чтобы строить башни и продавливать свои гигантские архитектурные решения, нужно быть мудрым и последовательным. Городу нужно не только строительство башен и бизнес-центров, сам Коробченко говорил о том, что мэр заинтересован в развитии города, в развитии культурных объектов, там вроде есть какая-то губернаторская программа по культуре и так далее. Чего вы упёрлись с Борисычем в эту башню?

– Паш, не горячись. Борисыч уже всех достал со своей башней, все ему обещают поддержку, но никто не может гарантировать эту поддержку, потому что о башне ещё не докладывали мэру. Понимаешь? Решение принимается на самом верху, Паш, ты же знаешь. А чем выше уровень принятия решения, тем и расценки выше. Борисыч уже всё, что смог, собрал. Со дня на день Коробченко должен говорить с мэром, и когда тот примет… в смысле примет решение, тогда и Коробченко даст «зеленый свет». Ну, Паш, ты же знаешь, всю эту кухню…

– Мне надоели все эти «примет», «не примет». Тому дай, этому дай. Пока мы будем строить тут, они будут строить там… вон, у Коробченко в Ницце уже дом свой. Ты что думаешь, это он с зарплаты что ли в Ницце недвижимость покупает? Да, плохо всё это. Никуда не годится. Тут всё разваливается, а на те деньги, на которые мы тут должны что-то строить – всё строится там, у них… – Павел приподнял телефонную трубку вверх.

– Паш, да хорош. Чего ты изменишь? Самого, небось, поставь туда, – сам тоже, небось, лавочку откроешь. Все мы так устроены…

– Да ладно! Мне чужого не надо! Мне нужен город, нормальный город, город для жителей, а не для карманов некоторых. Да чего говорить, – Павел махнул рукой. – Кто нас туда возьмёт?

– Ну тебе Коробченко-то чего сказал? Насчёт твоего… твоего храма?

– Это не мой храм… Это храм для людей. И мы его не строить собираемся, а восстанавливать. Не все же глянцевые коробки строить, – он ухмыльнулся, – мне кажется в моём случае, мэру нести нечего, он прекрасно понимает, что ему ничего с этого проекта не светит. Это не бизнес, Игорь, это нечто другое.

– Да, ладно, не бизнес. Видел я, как священники на мерседесах катаются.

– Можно подумать, у тебя простые «жигули».