Танковое сражение под Бродами — Ровно 1941 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И. И. Карпезо

И все-таки Карпезо упредил командира 48-го. Советский комкор успел еще 22-го перебросить в Радехов передовой отряд из двух батальонов, который в 8 часов утра вступил в бой, уничтожил десант и организовал оборону в районе Радехова. Утром 23 июня немцы, создав подавляющее превосходство, атаковали наш отряд. Комбаты, укрыв танки в складках местности, расстреливали колонны в основном с места и когда кончились боеприпасы, несколько отошли южнее. Потери немцев по нашим данным: 20 танков, 16 противотанковых орудий, около 20 машин с мотопехотой. Потери отряда: 6 танков, 20 бронемашин, 7 человек убитыми. Бой отряда не был поддержан пехотой, и артиллерией, которые были еще на марше.

Карпезо, не имея возможности сосредоточить одновременно дивизии на позициях атак, вынужден был вводить их в бой по частям, что не приносило решающего перелома. Действия осложнялись и отсутствием точных данных о противнике, о его главных силах и направлении ударов. Из-за этого в первые часы 37-я танковая получила задачу уничтожить группу немецких танков в районе Адамы, где, как выяснилось позже, никаких танков не оказалось. Дивизия напрасно потеряла 6 часов боевого времени и понесла неоправданные потери на марше. Штаб фронта давал комкору сведения о двух-трех немецких дивизиях — в действительности их было в 2 раза больше.

Командир немецкого 48-го мотокорпуса стремился тройным превосходством смять дивизии 15-го мехкорпуса. Упорные танковые бои шли днем и ночью. Мехкорпус не только сдерживал танковый натиск противника, но смелыми контратаками отбрасывал их. Особенного ожесточения бои достигли 25 июня. 10-я танковая С. Огурцова сражалась уже третьи сутки без сна и отдыха, командиры полков 20-го танкового и 10-го мотострелкового полковники Терлянский и Пшеницын при поддержке 10-го гаубичного полка провели утром контратаку и заставили противника перейти к обороне. Свои потери: 4 КВ и 7 БТ.

По приказу Жукова и Кирпоноса 15-й мехкорпус, понесший большие потери, был усилен 8-й танковой дивизией из 4-го МК. По плану танкового контрудара он вместе с 8-м мех-корпусом наносил удар в направлении на Берестечко. Но произошла нестыковка — 8-я танковая не успела к 26 июня подойти. Прибывшему представителю от 8-го МК Н. Попелю Карпезо сообщил: корпус намертво сцепился с противником, третий день в боях, потери велики. Приказ фронта известен, но штабу фронта, видимо, неизвестно положение корпуса. В ударе сможет участвовать только одна 10-я дивизия, две другие, вернее то, что от них осталось, задействованы на широком фронте. И заключил: «Мне понятно значение операции и замысел ее. С великой радостью я бы вместе с вами ударил под вздох фашистской группировке, но…».

И все же 27–28 июня атаки 10-й, подошедшей 8-й и 212-й дивизий на фланге 8-го МК сыграли немалую роль в том, что немецкий 48-й мотокорпус оказался в критическом положении. Немцы не выдерживали контратак частей 15-го мехкорпуса и на некоторых участках были отброшены на 8 — 10 км.

Многобашенный Т-28, подбитый летом 1941 г. Всего около 120 таких танков находилось в 4-м и 15-м мехкорпусах ЮЗФ.

Очень отрицательно сказывались на действиях корпуса «приказные рокировки», частая смена задач. 24 июня по распоряжению Г. К. Жукова корпусу приказали выйти из боя у Радехова и сосредоточиться юго-западнее Бродов для удара на Дубно вместе с 8-м МК. Приступили к выводу, но утром 25-го поступил новый приказ — вернуться и подготовить наступление на Радехов, Сокаль во взаимодействии с 4-м. Танки повернули обратно. Через несколько часов Жуков, вернувшийся из войск в штаб фронта, потребовал отмены этого приказа, рассчитывая утром 27-го нанести мощный контрудар двумя корпусами в районе Броды. Последовал приказ о возвращении: «Невзирая ни на какие трудности и техсостояние матчасти 28 июня наступать в направлении Берестечко». Но то, что можно приказать людям, нельзя требовать от матчасти — она просто выходила из строя превращаясь в металлолом.

Ко всему корпус лишился своего командира, попавшего под взрыв бомбы. Произошел удивительный случай. Комкора Карпезо сочли убитым и похоронили. Но вскоре возвратился на КП с передовой замполит И. Лутай. Потрясенный гибелью друга он был вне себя:

— Карпезо погиб?! Не верю! Разройте могилу!

Его успокаивали, уговаривали — не помогло. Разрыли. И… прощаясь с другом — Лутай уловил тепло в теле и слабый пульс. Комкора отправили в госпиталь. Впоследствии Карпезо совершил еще немало боевых дел. Завершились боевые действия 15-го мехкорпуса в июле в сводных отрядах, сведенных в «группу Огурцова».

Дымящийся Т-28 на обочине дороги. Большое количество этих танков вышло из строя по техническим причинам и было уничтожено собственными экипажами.

8-й мехкорпус

8-й мехкорпус (командир — генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, замполит бригадный комиссар Н. В. Попель, начштаба подполковник А. В. Цынченко) был укомплектован личным составом почти полностью, насчитывал 932 танка, в том числе 169 новейших КВ и Т-34, остальные 763 старых конструкций с моторесурсом не более чем на 500 км пробега, причем около 200 из них нуждались в заводском ремонте. Действия корпуса в ходе сражения были наиболее успешными и наиболее драматичными.

Д. И. Рябышев

Начало войны не застало его врасплох. Еще 20 июня по распоряжению штаба КОВО все танки 8-го МК получили заправку и боекомплект. В 4.15 командарм-26 Костенко предупредил: «Быть готовым. Ждать приказа», а в 4.30 начштаба Вареников сообщил о нападении и предупредил: «На провокации не поддаваться. Огня по самолетам противника без приказа не открывать». Звонок пришелся как раз на момент вражеского авианалета на Дрогобыч. Бомбы сыпались на город, на казармы мехкорпуса, на ж/д станцию. Рябышев, положив трубку и помедлив несколько секунд, отдал приказ: зенитчикам открыть огонь. От налета пострадал лишь полк 7-й мотодивизии полковника Герасимова (70 убитых, 120 раненых), не получивший своевременно приказ о выходе.

Корпус сразу же попал под… «перекрестие противоречивых приказов» штабов 26-й и 6-й армий и фронта, и в течение 22–25 июня совершал «бессмысленные» форсированные марши (схема 5). 22 июня Костенко, предполагая наступление немцев на Самбор — Тернополь, приказал корпусу сосредоточиться у Самбора (80 км от Дрогобыча). По пути передовой отряд 34-й тд полковника И. Васильева вместе с 42-й дивизией генерала Г. Шерстюка отбил попытку немцев переправиться через р. Сан, уничтожив полностью их танки и мотопехоту. В 20.00 дивизии вышли к Самбору, но в 20.40 поступил приказ командующего фронтом М. П. Кирпоноса: сосредоточиться восточнее Львова в районе Куровице — Винники и войти в подчинение командарму-6 Музыченко. Проделанный 80-км марш потерял смысл, корпус повернул обратно, но не успев еще выйти в назначенный район, получил приказ Музыченко, менявший направление на 180 — сосредоточиться к 12 часам 23 июня у Яворова и утром 24-го вместе с 6-м стрелковым корпусом отбросить немцев за госграницу. В 17.00 передовой отряд одной из дивизий 8-го МК вошел в Яворов, а через час в 18.00 Рябышев получил очередной приказ штаба фронта: «сосредоточиться восточнее Львова, в районе Броды и во взаимодействии с 15-м МК с утра 24.6.41 г. атаковать и уничтожить танки противника в направлении по обстановке». Корпус повернул назад, а к ночи в 23.00 в Яворов ворвались немецкие танки.

Схема 5. Марш 8-го мехкорпуса с 22 по 25 июня 1941 г.

Три дня корпус метался в заколдованном треугольнике Стрый — Львов — Перемышль. Так сказывалась несогласованность решений высших штабов, исходивших из предполагаемых действий противника, и постоянно запаздывающих с оценкой обстановки, пока командование фронта не нацелило корпус на фронтовой удар. Корпус терял людей и технику в изнурительных форсмаршах под бомбежками и в мелких стычках с противником. Утром 23 июня 7-я мд силами двух батальонов уничтожила парашютный десант, пытавшийся захватить Стрый — узел железных и шоссейных дорог. А та «яворовская» колонна немецких танков с мотопехотой и мотоциклетным батальоном столкнулась с 34-й тд. Немцы самоуверенно шли с включенными фарами, подсвечивая себя как цели. Командир дивизии полковник И. В. Васильев расставил батареи по обе стороны дороги и в упор расстрелял колонну.

Перед маршем на Броды 8-й МК оказался в трудном положении. Люди валились с ног, водители засыпали за рулями. Требовался техосмотр матчасти, но тылы отстали. Заправки — в обрез. Маршрут — через Львов, где уже действуют вражеские части. Комкору Рябышеву пришлось рубить узлы: «Сейчас 5.00, выступить в 10.00. Все ГСМ — передовым отрядам. Главным силам ждать заправки от тылов. Львов не миновать. Васильеву (34 тд) двигаться от Львова на Буск — Броды, Мишанину (12-я тд) и Герасимову (7-я мд) — на Куровице южной дорогой. Мотоциклетному батальону обеспечить прохождение через район Львова».

За два дня командиры и бойцы раскусили «шумную» тактику немецких диверсантов-автоматчиков — расчет на испуг и панику. Во Львове не обошлось без боя с ними, да еще с местными националистами, засевшими на чердаках и в подвалах. В Буске разгромили передовой отряд немецкой мотодивизии, не ожидавшей встречи с русскими танками.

Командир 8-го МК Д. Рябышев и замполит Н. Попель над картой. Июнь 1941 г.

К Бродам корпус вышел 25 июня, потеряв на дорогах до 50 % танков и значительную часть артиллерии. На месте комкор не получил никакой информации о противнике, а туманная задача: «нанести удар в направлении по обстановке», видимо, предполагала организацию разведки самим корпусом. За короткую ночь собрали скудные сведения: сосед слева — 15-й МК мог атаковать лишь одной дивизией, две другие сдерживали немецкое наступление на широком 70-км фронте. Соседа справа не предвиделось. Обещанная авиадивизия не прибыла. Фронт атаки — лесисто-болотистая местность, пересекается пятью речками с заболоченными по 2–3 км берегами — хуже для танков не придумаешь. Но полк 7-й мд внезапной ночной атакой захватил плацдарм на берегу р. Слоновки. Было похоже, что противник не ожидает от русских «безрассудного» наступления через болота. Но выявить его огневую систему разведке не удалось, засекли лишь отдельные огневые точки.

В таких обстоятельствах генерал Рябышев принял решение 26 июня в 9.00 атаковать противника в направлении Берестечко — Миколаев (схема 6). Удар оказался для противника неожиданным, но атака советских танков была встречена плотным огнем и авианалетами группами по 40–50 самолетов. Под бомбы попал КП корпуса и многие командиры вышли из строя. Наступление 34-й и 12-й танковых дивизий развивалось успешно, уничтожив и пленив противостоящие части, они взяли Лешнев — основной противотанковый узел. 34-я вышла на подступы к Берестечко. Немецкий 48 мотокорпус, понеся большие потери, отступил на правый берег р. Пляшевка и перешел к обороне.

Критическую оценку организации боя дал командир 34-й тд полковник И. Васильев: «Наступление организовано отвратительно. Не критикую — констатирую. Тем более, что „отвратительно“ относится и ко мне. Штаб корпуса сам не знал и нас не информировал ни о противнике, ни о соседях. Где обещанная авиация? Задача мне поставлена наскоро, и я тоже ставил впопыхах. Наступление начали без разведки, без рекогносцировки, артподготовки. У меня правый фланг открыт, но выяснилось: неподалеку стоят части кавалерии, пехоты, они и слыхом не слыхали о нашем наступлении. Прошу связаться с ними, обязать к взаимодействию… Дивизия могла продвинуться и на 40 км и потерять вдвое меньше людей и техники… Как выигран бой и сложился успех? Мы били во фланг немецким полкам, угодили в хвост 11-й и в голову 16-й танковым дивизиям. Я понял: решает темп. Не дать им опомниться, развернуться, перегруппироваться. Жать и жать… Пустили вперед пехоту, она сбивала их прикрытия, вела разведку — вот оно взаимодействие…».