Танковое сражение под Бродами — Ровно 1941 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Находившийся до 26 июня в штабе ЮЗФ Г. К. Жуков потребовал создать сильную группировку в районе Бродов (4-й, 15-й и 8-й МК), которая совместно с ровенской (22-й, 9-й и 19-й МК), должна была разгромить 1-ю тгр Клейста. Но вывести из боев 4-й и 15-й МК оказалось затруднительным. Тогда Жуков решил уменьшить полосу действий 15-го и усилить его 8-й танковой дивизией из 4-го МК, что выполнили с опозданием — к 25 июня 8-я тд не успела выйти в назначенный район.

Немецкий танкист, выглядывающий через боковой люк башни танка Pz.III.

Клейст усиливал свою танко-моторизованную группу у Радехова, наращивая превосходство и нажим на 15-й мехкорпус. На корпус наседали две немецкие танковые дивизии, а подход наших 4-го и 8-го мехкорпусов задерживался. И все-таки 15-й остановил и сдерживал немецкое наступление, более того — 24 июня Карпезо смелой контратакой сбил противника с позиций и продвинулся вперед. Но этот успех, как и успех других атак, исчерпался фронтальным оттеснением немцев и нанесением им немалых потерь, но не привел к разгрому врага. Этого можно было достичь только сильным совместным ударом трех или всех механизированных корпусов ЮЗФ. Немцы, постоянно уклоняясь от лобовых атак 15-го МК, отходили и, нащупав слабые места в его фронте, бросали туда танковые части, угрожая перехватом коммуникаций. 24 июня Гальдер записал в дневнике: «Следует отметить упорство русских соединений в бою…».

25 июня решающие события начали развиваться на житомирско-киевском направлении, где наступала основная группировка противника. Здесь танки Клейста и пехота Рейхенау, используя 50-км разрыв на стыке 5-й и 6-й армий, попыталась рвануться по прямой к Киеву, чтобы потом повернув навстречу 17-й армии Штюльпнагеля отрезать войска центра и всего левого крыла ЮЗФ от 5-й армии.

Военный совет фронта предпринимал усилия, чтобы разгромить немецкую группировку, но сильный удар по ней 25 июня не удался. По приказу Музыченко на 25 июня 4-й мехкорпус должен был наступать в районе Яворов, в стороне от главного немецкого удара.

15-й мехкорпус, атакуя на широком фронте и не имея достаточного транспорта, не смог сгруппироваться всеми силами на исходных позициях. А 8-й мехкорпус продолжал форсмарши и только к вечеру 25-го подошел к Бродам, совершив пробег в 500 км и сильно исчерпав свои моторесурсы. На дорогах остались более 40 % его боевых машин и значительная часть артиллерии. Корпусу несколько раз меняли задачу приказами то 26-й, то 6-й армий, то штаба фронта, причем каждый из них отменял предыдущий. 22-й мехкорпус и 1-я АПТбр в тяжелых боях сдерживали напор 13-й и 14-й танковых дивизий Клейста, выбивали их танки, но и сами несли тяжкие потери. Исходя из обстановки Г. К. Жуков и М. П. Кирпонос перенесли согласованный удар корпусов на 26 июня.

К 25 июня в район Ровно вышли передовые части 9-го и 19-го мехкорпусов и 26–30 июня на житомирско-киевском направлении развернулись решающие события — второй этап танкового сражения (схема 3).

9-й мехкорпус К. Рокоссовского с марша, не ожидая подхода всех полков, ударил по клину Клейста в юго-западном направлении и отбросил части 3-го немецкого мотокорпуса от Клевани. Наши 20-я тд прорвалась к Дубно и находилась в 10 км от города, а 131-я мотодивизия вышла в район Луцка и прикрыла переправы через р. Стырь. В то же время 19-й мехкорпус Н. Фекленко, прикрыв своими моточастями переправы через р. Стырь, ударил по немецкому клину в южном направлении, смял танки и мотопехоту противника и прорвался на 25 км южнее Ровно.

Удары оказались столь неожиданными для немецкого командования, что, как свидетельствуют донесения Рундштедта в Берлин, записи журналов мотокорпусов и дневник Гальдера, в дивизиях Клейста и Рейхенау возникла паника, танкобоязнь, распространились слухи о прорыве русских танков у Острога и Берестечко и наступающие колонны в беспорядке отхлынули на Стоянув, смешались в заторах на всех дорогах. Немецкий 3-й моторизованный корпус, получив сильный удар, оказался на грани разгрома.

Но командованием ЮЗФ этот тактический прорыв не был использован в полной мере. Корпуса 9-й и 19-й наступали по расходящимся направлениям, их усилия не были объединены. Связи и взаимодействия между ними организовано не было. Корпуса у Радехова и Бродов — 8-й и 15-й — не смогли в этот день наступать, задержавшись с ударом на целые сутки по причине своей неготовности. Только утром все мехкорпуса с юга и севера перешли в общее наступление на оба немецких клина и в пятиугольнике Луцк — Ровно — Острог — Броды — Дубно загрохотали с обеих сторон более 2000 танков (схема 3). Гальдер записал в дневнике 26 июня: «Группа армий „Юг“ медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери… у противника отмечается твердое и энергичное руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина» (указ. соч., т. 3, кн. 1).

Атака немецких средних танков Pz.III подержанная пехотой. Лето 1941 г.

Начало и ход второго этапа сражения осложнились ошибками советской разведки. Разведка фронта (полковник Бондарев) полагала, что у Радехова немцы имеют всего 2–3 дивизии, немцы же имели там двухкратное превосходство в живой силе, артиллерии и полное в авиации. В то же время вплоть до 27 июня советские разведчики предупреждали командарма-5 Потапова о выдвижении крупной танковой колонны от Бреста на Ковель и он, опасаясь обхода с севера, выдвигал под Ковель 22-й мехкорпус, туда же штаб фронта бросал авиацию. Жуков, узнав об этом, приказал Потапову загнуть правый фланг и прикрыть Ковель. Но угроза оказалась ложной. Ошибки эти стоили дорого, ибо не дали возможности своевременно разобраться в обстановке на стыке наших 5-й и 6-й армий и отвлекли силы на ложное направление.

26 июня Потапов решил «ударами 9-го и 19-го мехкорпусов во взаимодействии с 36-м стрелковым уничтожить противника и овладеть Дубно» (ЦАМО СССР, ф. 229, оп. 3776, д. 60, л. 5), хотя передовые части немцев, наступавшие на луцком направлении, угрожали его флангу и тылу. Фекленко и Рокоссовский, не ввязываясь с ними в бои, нанесли сильные удары по северному флангу танкового клина Клейста. Немцы пытались остановить атаки 43-й танковой дивизии полковника И. Цибина (19-й МК) заградогнем, но танкисты дивизии, выдвинув вперед КВ и Т-34, сломили их противотанковую оборону и немецкая пехота, бросая технику, беспорядочно отступила. Не удалось немцам удержать наступление наших танков и огнем из засад — передовой отряд 19-го корпуса атаковал и выбил противника с тыла.

Также не удалась попытка врага сдержать наши танки на отдельных выгодных рубежах. Преследуя немцев, 19-й корпус вечером ворвался на восточную окраину Дубно. Немцы взорвали за собой мосты и только это не позволило советским танкистам прорваться в город. Потери немцев: 30 танков, 50 бронемашин, 4 батареи ПТО, до полка пехоты убитыми, разбитая и брошенная мототехника. Наши потери: 17 танков, 128 человек, убитыми и ранеными.

Правее в направлении на Дубно атаковал противника 9-й мехкорпус Рокоссовского. В этой полосе на Ровно наступали 13-я и 14-я танковые и две моторизованные дивизии Клейста и три пехотные Рейхенау. Несмотря на большое превосходство противника, корпус Рокоссовского продвинулся на несколько километров, но сильные удары авиации вынудили его остановиться. При непрерывной бомбежке немцам удалось взять в клещи 20-ю танковую дивизию, но ночным контрударом она вырвалась из них. 131-я мотодивизия полковника Н. Калинина, обороняясь в районе Луцка, отразила несколько атак немецких танков и отбила попытки противника форсировать р. Стырь.

Схема 3. Контрудары мехкорпусов Юго-Западного фронта и бои под Бродами — Дубно — Ровно 26–29 июня 1941 г.

И снова тактический прорыв не был использован. Успешные действия 43-й тд 19-го МК по существу были сведены на нет тем, что дивизия, как и другие соединения корпусов, не имела сил и средств для закрепления на захваченных рубежах. Артиллерия корпусов на тракторной тяге в 6 км/час не успевала за танками. Ко всему несогласованность действий соседних соединений, оголивших фланги 43-й тд, заставили комкора Фекленко вместо ночной атаки на Дубно отвести дивизию к Ровно.

У Радехова и Бродов удар по южному клину в направлении на Берестечко наносили 15-й и 8-й мехкорпуса. Трудное положение сложилось у 15-го. Понесший потери он смог атаковать лишь одной 212-й мотодивизией. Выделенная в помощь 8-я тд из 4-го МК прибыла 26 июня только к концу боя. И все же на отдельных участках 15-й МК продвинулся вперед. Немцы, не выдерживая атак на земле, использовали свое превосходство в воздухе и бросили против советского мехкорпуса авиацию. На КП был тяжело контужен комкор И. Карпезо, его заменил полковник Г. Ермолаев.

Главный удар по южному клину наносил 8-й мехкорпус генерал-лейтенанта Д. Рябышева (схемы 4 и 5). Ему противостояли немецкие 16-я танковая и 57-я пехотная дивизии и моточасти 48-го мотокорпуса. Местность для наступления была труднопроходимой. Она пересекалась пятью речками шириной 10–30 м, и глубиной до 2 м с болотистыми поймами до 2 км. Времени на подготовку отводилось мало — 5 ночных часов. Поддержка с воздуха отсутствовала. В 9 часов утра 8-й мехкорпус атаковал противника двумя танковыми дивизиями — 34-й полковника И. Васильева и 12-й генерала Т. Мишанина. 7-я мотодивизия обеспечивала танковый удар слева. Комкор управлял боем из танка КВ. 34-я тд второй атакой, переправившись по бревенчатым настилам через болотистую местность, полностью разгромила одну танковую колонну противника и прорвалась до района Редкое, Теслучев, где немцы поспешно организовали противотанковую оборону. В этом бою 34-я тд уничтожила 3 батареи, 2 мотобатальона, пленила состав двух батальонов. 12-я тд (8-го МК), преодолев мотопехотой р. Слоновку, захватила Лешнев, уничтожив при этом 12 немецких танков, 3 батареи ПТО, мотобатальон и захватила тылы немецкой дивизии. 7-я тд полковника Герасимова захватила плацдарм на р. Стырь и, отражая контратаки, уничтожила до 15 танков противника, истребила и взяла в плен до двух батальонов пехоты.

Удар 8-го МК, продвинувшегося на 25 км, встревожил германское командование. Рундштедт и Клейст срочно подтягивали к Берестечку танковые и пехотные резервы, стянули всю противотанковую артиллерию 48-го мотокорпуса.

Наиболее мощным немецким танком в 1941 г. был Pz.IV. Его 75-мм пушка с 500 м пробивала 50-мм броню.

Немецкая авиация непрерывно и массированно бомбила наступающие советские части, впервые применив здесь горючую смесь. Под бомбы попал КП 8-го мехкорпуса, вышли из строя многие командиры штаба, но корпус готовился утром продолжить свое наступление.

На исходе 26 июня Военный совет фронта подвел итоги контрудара. Выяснилось: мехкорпуса, вводимые в бой разрозненно и часто без поддержки пехоты, артиллерии и авиации, задерживают и отбрасывают противника на отдельных направлениях, наносят врагу немалый урон, но и сами несут при этом большие потери. Противник же, используя превосходство и мобильность, продвигается на других участках. Возникает угроза вторжения танковых колонн на луцко-ровенском и радехово-бродском направлениях. С подходом советских 31-го, 36-го и 37-го стрелковых корпусов открывается возможность создать более мощную группировку. М. Пуркаев предложил создать ее на линии рек Стоход, Стырь и городов Дубно, Кременец, Золочев. А мехкорпуса отвести за этот рубеж. М. П. Кирпонос, понимая, что без временного перехода к обороне не обойтись, отдал приказ на отвод. Но Москва на это отреагировала категорично: «Ставка запрещает отход и требует продолжать контрудар…». Разговор Кирпоноса с Жуковым закончился распоряжением последнего: «С утра 27 июня перейти в наступление и разгромить противника, прорвавшегося к Луцку и Дубно». Жуков отлично понял и замысел штаба ЮЗФ и трудности с организацией удара, но переход к обороне в момент, когда у мехкорпусов обозначился успех, а немцы в критическом затруднении, показался ему худшим вариантом. Трудно сказать, какое из решений — прекратить или продолжать удар — было в обстановке тех дней наиболее целесообразным. Однако, когда Генштаб получил сведения о потерях мехкорпусов, они повергали в изумление и заставляли задуматься. Основными причинами потерь танков оказались не действия артиллерии ПТО и танков противника, а авианалеты и многочисленные отказы матчасти. Уже через 2 дня Ставка начала готовить директиву об отводе войск ЮЗФ на рубеж УРов на старой госгранице.

В ночь на 27 июня 8-й и 15-й мехкорпуса, получив приказ, начали отход, но их догнал новый приказ — вернуться и продолжать атаки на прежних направлениях. Едва успели комкоры задержать отходившие части, как поступило новое распоряжение: 8-му — наступать прямо на Дубно, соединиться там с 9-м Рокоссовского и 19-м Фекленко и замкнуть немцев в кольцо; а 15-му всеми силами ударить на Берестечко.

«Перекрестие» приказов запутало даже немецких генералов. Они не могли понять, почему 8-й корпус после успешного наступления днем вдруг ночью отходит, и осторожно, с опаской (не готовят ли русские ловушку?), двинули вслед ему части 16-й танковой и 57-й пехотной дивизий. Гадал об этом и Гальдер, записавший 27 июня: «Русские соединения, атаковавшие южный фланг группы Клейста, видимо, понесли тяжелые потери» (указ. соч.).