Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ничего. Правильно. Я Леночку уже уложила, и все о тебе думаю… Ну, что там?

– Бред и полная ахинея. Этот Вадим, судя по всему, ушел из их проектного института прямо в органы. Прости, не знаю, как они на текущий момент называются, тебе виднее, все-таки в некотором смысле твои коллеги (в этом месте Ленка многозначно фыркнула в трубку). Любаша ничего точно не знает, и Вадима никогда напрямую о работе не спрашивала, но слухи, сама понимаешь… После его ухода они действительно изредка перезванивались, поздравляли друг друга с новым годом и даже пару раз встречались – пили кофе и ели пирожные в кафе и ходили в концерт. Еще он устроил Мишке какое-то редкое обследование, и с Любаши даже не взяли за него деньги. Легенда, которую Вадим в последний раз, накануне моего дня рождения навешал Любаше: развелся с женой, холодно, одиноко, хочется семейного праздника. Сама понимаешь, наша сентиментальная Любаша тут же растаяла и притащила его «отогреваться»… Говорит, хотела как лучше, и подумать не могла, что он на работе и будет меня использовать… Но, Ленка, ты можешь себе хоть как-то представить, на хрена органам мои папки?! Там же все из библиотеки, с полок открытого доступа! Да и не мог он незамеченным попасть в нашу школу и взять их! Никаким образом! И подкупить кого-нибудь из учеников не мог! Я бы про это наверняка узнала! – говоря последние фразы, я постепенно повышала голос, и в конце почти кричала.

Из комнаты высунулась всклокоченная голова Антонины.

– Мам, ты чего орешь на ночь глядя? – протяжно, в зевке спросила она. – Что, твой 8б наконец-то поджег школу?

– Уйди! – я истово махнула рукой.

Антонина в пижаме, которая была ей мала, похожая на видение героев Набокова, проследовала в туалет.

– Девочка права, – спокойно сказал в трубке Ленкин голос. – Мы можем хоть всю ночь орать и всех близких перебудить, но ничего не решим. Слишком мало информации. Завтра я после работы отведу Леночку к бабушке и к тебе зайду…

– Ты зайдешь? – удивилась я.

Я знала, что Демократ, возвращаясь с работы, предпочитает, чтобы Ленка ждала его на пороге с подносом горячих пирожков, в крахмальном передничке. Ленка же старается по мере возможности соответствовать (пирожки, впрочем, она покупает в подвальной кафешке, но Демократ об этом не догадывается).

– Вот вы все такие эмансипированные, интеллектуальные, самопроявившиеся, – объясняла она нам в ответ на наши возмущенные фырканья. – Но где же оценившие все ваши достоинства мужики? Либо днем с огнем не сыщешь, либо пьют горькую. Результат – дети без отцов, вокруг глаз морщины, к тридцати пяти – половина головы седая. У меня другая точка зрения. Приличного мужика надо приманить, приручить, прикормить и каждый день кидать ему, как хищнику в клетке, ма-аленькие подачки. Тогда он будет собой доволен, не сопьется и никуда не убежит.

Все, что говорит Ленка, верно на сто процентов. Демократ вообще не пьет, и вот уже восемь лет никуда убегать не собирается. Жаль только, что он и ему подобные мне даром и даже с приплатой не нужны…

– Я приду, – подтвердила Ленка. – Помнишь, я сама еще на дне рождения хотела с тобой поговорить. Ты в ментовскую интуицию веришь?

– Безусловно, – сказала я.

Про ментовскую интуицию я ничего не знаю, а вот лично ленкину с детства ценю очень высоко. Она всегда безошибочно угадывала, когда будет самостоятельная по математике и часто – даже какой вопрос будет в билете.

– Я принесу сладкое, – сказала Ленка. – Так что ты этим не заморачивайся, деньги не трать. Кофе у тебя есть?

– Есть. Ты же знаешь, я покупаю для гостей. С дня рождения еще осталось. Буду ждать.

Когда Ленка приходит прямо с работы, у нее всегда слишком яркий макияж. Она поправляет его перед зеркалом в моей комнате, еще до кофе. Снимает излишки и меняет тон. Вообще-то у Ленки совсем другой стиль.

– Почему ты на работу так красишься? – спрашиваю я.

– Мои подопечные не всегда умеют читать, но не хуже Шекспира знают, что мир – театр. Они через одного – гениальные актеры. И воспринимают маски лучше, чем все другое. Я должна быть такой, чтобы они меня увидели и думали, что – разгадали. Только тогда у меня есть шанс войти с ними в контакт и чего-то добиться в своей работе.

Кто бы мне объяснил: как это Ленка живет с Демократом и, по-видимому, вполне с ним счастлива? Он же глуп, как павлин…

– Ты помнишь Кешку Алексеева? – едва ли не с порога спросила Ленка. – Ребенок-маугли. Ты видела его на Белом море, а потом ты же встретила его на улице уже в городе, и он тебя узнал…

– Ну разумеется, – почти не удивилась я. – И в последнее время вспоминаю неожиданно часто. Снежный мальчик. Я о нем почти позабыла, когда рассталась с биологией. И вдруг увидела его… И эти глаза… Умные, несмотря ни на что… До сих пор не могу понять, как он сумел добраться до Ленинграда, выжить тут… Но ты же сама им потом занималась, должна помнить. Он ездил с нами на выезды вместе с Детьми Перуна, потрясающе подражал голосам зверей, умел тявкать, как лиса, выть по-волчьи… По моей просьбе ты устроила его в хороший детский дом. Но почему ты спрашиваешь? С ним что-то случилось?

– Не знаю. Мне вдруг показалось, что мы с тобой в разных местах одновременно ухватились за разные звенья единой длинной цепочки… И одно событие имеет отношение к другому…

– Что – к чему?

– Скажу сразу: что нынче происходит с Кешкой и где он теперь, я не знаю. Из обоих детдомов, в которые я пыталась его пристроить, он удрал практически сразу же. Но дело в том, что и Кешкино личное дело недавно исчезло из моего кабинета…

-Удивительный случай, – согласилась я. – Но какую ты видишь связь между нашими двумя проблемами? Кешка Алексеев уехал в Полоцк? Поступил в КГБ осведомителем?.. И, кстати, откуда у него взялась фамилия? Он ее вспомнил?

– Нет, все не то. Я же говорила тебе: просто ментовское чутье. Про него много пишут в детективах. Поверь, оно иногда и в жизни случается. Вот, повинуясь ему, я и… ну, можно сказать, провела небольшое расследование, потрясла начальство. Сама понимаешь, у нас же все-таки сейф, ментовка, а не шкаф у вас в учительской. Оказалось, что Кешкино дело тихой сапой забрали «соседи». И после звонили лично начальству и велели аккуратно у меня выяснить, не упоминал ли Кешка в процессе общения со мной чего-нибудь, связанного с городами Полоцком или Могилевым, а главное, с их историей… Я заверила начальство, что Кешка вообще плохо и мало говорил, а уж историей Полоцка и Могилева не интересовался совершенно… Ну как, все еще ничего не маячит?

– Просто дух захватывает! Как в настоящем детективе, – подтвердила я. – Глубоко внедренные агенты спецслужб гоняются за слабоумным ребенком и вырезками из газет, собранными учительницей истории… Но что же стало с самим мальчиком? Мне он, несмотря на его дикость, нравился, тем более, что я принимала участие в его судьбе. Где он, хотела бы я знать? В лапах КГБ? Погиб? И что кому бы то ни было может понадобится от тяжело больного ребенка? И от меня?

– Я тоже хотела бы это знать! – Ленка пожала плечами и аккуратно отхлебнула кофе.

Я пила чай, так как кофе не люблю. Он кажется мне попросту невкусным. Особенно черный и крепко заваренный. Когда я только поступила в университет, чувствовала себя по этому поводу ужасной плебейкой. Представьте: очередь в буфет из таких позолоченных студиозисов. За стойкой немолодая женщина в наколке, которую все почему-то зовут Зиночкой. Заказывают жеманно, оттопырив мизинчик: