– Да не смеши меня! У них на убийства-то времени не хватает, а тут они кинутся разыскивать папки с хобби какой-то учителки! И главное, понимаешь, там же ничего секретного не было! Все только из открытой печати, да из летописей, которые в БАНе, в Публичке…
– Может быть, кто-нибудь из твоих учеников-»историков»? Чем самому трудиться, собирать, можно воспользоваться готовым?
– Нет, нет. Нет у меня таких, да и что он с этим будет делать? Ни показать кому, ни похвастаться, даже самому взглянуть – и то страшно. Родители же могут догадаться, что взял чье-то чужое… Конечный смысл любого хобби – в возможности показать, поделиться с другими.
– Но что-то ты все-таки подозреваешь… – прозорливо заметила Ленка.
Я, стесняясь, рассказала про Вадима, состоявшееся свидание, поход в концерт, и, под конец, про его странный интерес к моим увлечениям. Ожидала вполне, что Ленка высмеет меня, и даже того хотела. Но Ленка отнеслась к сообщению совершенно серьезно.
– Непонятно, зачем ему это могло понадобиться… – задумчиво протянула она. – Но… в принципе, весьма возможно. Что-то в нем такое есть – мне сразу показалось… У тебя его телефон имеется?
– Нет, – смутилась я. – Он обещал сам позвонить.
– Сколько прошло времени?
– Две недели…
– Вполне возможно, что – он! – неожиданно припечатала Ленка. – Как, для чего конкретно – пока не знаю, но не без него… Значит, так: бери у Любаши телефон и звони сегодня же. Говори все, как есть. Жалуйся, не скрывай подозрений. Потом мне перезвонишь. Жду.
До половины одиннадцатого никого не было дома. Потом чем-то взбудораженный голос (может быть, отловила человека прямо на пороге) ответил:
– Да, я у телефона. Слушаю вас. Анджа?.. Простите?… Ах, да… Здравствуйте. Чем могу?…
Почувствовала я себя, мягко говоря, странно. Потому что человек на том конце провода явно с трудом вспомнил, кто я такая, и как бы совсем уж не мог сообразить, что мне от него могло понадобиться. Но голос, несомненно, принадлежал Вадиму и никаких ошибок быть не могло. Что у него, старческий склероз, что ли? Да вроде бы еще рано… Или болезнь Альцгеймера? Чепуха какая-то! Я взяла себя в руки. В конце концов, у меня совершенно деловой, а не романтический интерес к этому разговору.
– Вадим, вы обещали мне позвонить… С тех пор, как мы с вами расстались… произошла одно поистине удивительное событие, и я…
– Ах, да, да… Вы знаете, Анджа, как-то так завертелся и не успел… То есть, в общем-то, я собирался, конечно… А о каком, собственно, событии вы говорите?
Я рассказала сухо и кратко, сама слыша в своем голос шорох сминаемой бумаги.
Вадим ответил. Окончание реплики звучало приблизительно так:
– Знаете что, Анджа? Ведь вы сами говорили, что ничего такого недоступного в этих бумагах не было. То есть, что-то вы наверняка помните, что-то можно восстановить… И, вы сами мне говорили, что уже, пожалуй, переросли все это. Заведите себе следующее хобби. А это выбросите из головы и… и живите спокойно… Извините, ради бога, я только что пришел, и мне нужно сделать срочный звонок и покормить кота… Мы обязательно еще созвонимся… Извините…
Я опустила трубку на рычаг, а руки сами собой опустились вдоль тела. В голове было гулко и звонко, как в опустошенной копилке. Надо признаться, что кормежка кота меня почему-то почти доконала.
– Он с трудом вспоминает, что со мной знаком, – сообщила я Ленке. – И одновременно помнит наш с ним разговор о папках и Всеславе почти дословно. Заверил меня, что бумаг не крал. При этом все время мерзко подхихикивал, так, знаешь, как только мужчины умеют… Ну, представь любовника, которого муж отыскал в шкафу в своей спальне. Он разумеется, в курсе всех дел, но одновременно не ожидал попасть в такую ситуацию, и ему мучительно неловко. Понимаешь? Я бы сказала, что он очень удивился и даже расстроился, узнав, что папки украли, но вместе с тем – что-то об этом знает. И еще: ему как будто жутко неудобно, что я оказалась такой дурой, и он хочет побыстрее от меня отделаться, чтобы я не путалась под ногами…
– Почему ты – дура? Потому что заподозрила его? Или потому, что рассказала ему о своих подозрениях? – уточнила Ленка.
– Не знаю…
– Звони Любаше и спрашивай, где он сейчас работает, – распорядилась Ленка. – И вообще, все подробности, откуда этот Вадим взялся, как оказался на твоем дне рождения и так далее…
После всех своих и ленкиных умозаключений, и того, как Вадим со мною обошелся, я была слегка на взводе. И потому с Любашей особенно не церемонилась. Но, честно говоря, строгим голосом задавая вопрос:
– Ответь мне немедленно, где теперь работает твой приятель и бывший шеф Вадим? – я отнюдь не ожидала той реакции, которая последует.
Любаша тихо заплакала в трубку.
– Любаша, ты что?! – ошеломленно спросила я. Ответа не было. – Да что у тебя там?! – заорала я. – С Мишкой?… Что?!!
– С Мишенькой… все в порядке… – всхлипнула Любаша.
Когда я снова набирала ленкин телефон, руки у меня слегка дрожали. Последействие.
– Ничего, что поздно?