Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самой уместной во всей этой сутолоке неожиданно оказалась Большая Металлическая Глэдис.

– Ого, какая большая, хорошо ухоженная ферма! – похвалила она, едва осмотревшись в Синих Ключах. – Понимаю тебя, Крошка Люша: ради обладания таким знатным куском я сама вышла бы замуж не только за ковбоя, но даже за ковбойского жеребца!

Уютно разместившись в комнатке наверху, Глэдис обозрела открывавшийся из окна вид на поля и Удолье и сказала:

– У нас в Небраске, конечно, просторней, но зато у вас разнообразия больше.

Александр ей тоже понравился. Единственная из гостей, она явилась в контору и долго беседовала с ним о посевных площадях и севообороте (не обращая никакого внимания на то, что он отвечает ей сквозь зубы), узнала все, что ей было надо, посоветовала Александру обратить внимание на кукурузу, на которой, как ей кажется, можно значительно усилить молочное животноводство на нечерноземных землях, а в довершение сказала: если Крошка Люша вас совсем заездит, вы всегда можете сбежать от нее в Америку. Как говорит ваша пословица: за морем телушка – полушка. Но у нас там действительно есть где развернуться энергичному человеку.

Я пожаловалась Глэдис на царящий в усадьбе кавардак и постоянные ссоры.

– Подумаешь, кавардак! Не бывала ты, Крошка, на Бродвее! – Глэдис презрительно оттопырила нижнюю губу. – Подумаешь, ссоры! Вот в нашем театре за два дня до премьеры…

Глаза у нее затянуло поволокой воспоминаний. Я воспользовалась случаем и пробормотала себе под нос:

– Может, и зря я все это затеяла?

– Ничего не зря! – немедленно встрепенулась Глэдис. – Твое шоу непременно маст гоу он. И никак иначе!

Я вспомнила бродвейский девиз, про который она мне рассказывала прежде, и рассмеялась. Это было весьма созвучно моим театрикам и всему моему внутреннему настрою.

Представление должно продолжаться!

– Знаешь, Крошка Люша, что я тебе скажу: ты уж постарайся не рассмеяться перед алтарем! – заметила Глэдис. – А не то все впечатление испортишь…

– Вы чувствуете разлитый в воздухе эротизм?

Май сидел, скрестив короткие ноги, на циновке у цыганского костра. Поднял палец, привлекая внимание к своим словам. Немолодая цыганка согласно закивала, посасывая трубку в такт кивкам, и помешала варево в подвешенном над костром котле.

Апрель, сидя невдалеке, на пороге театральной цыганской кибитки, рассказывал Анне Львовне и ее засыпающему мужу-англичанину о сущности ноля:

– Ноль имеет тот же символизм, что и круг. Изображенный в виде пустого круга, ноль указывает как на отсутствие смерти, так и на абсолютную жизнь, находящуюся внутри круга. Когда он изображается в виде эллипса, его стороны символизируют восхождение и нисхождение, разворачивание и свертывание. Перед единицей есть только пустота, или небытие, мысль, абсолютное таинство, непостижимый Абсолют. Знак 0 – это исток всех чисел, и он недаром обозначается кругом, это предел бесконечно малых и бесконечно больших величин. Прозорливцы-математики давно перестали приписывать нолю значение пустоты. Ноль – сам себя замыкающий круг мира. Ноль – потенциал, еще не подвергшийся дифференциации, то есть непостижимый материал всех величин. Он обозначает полноту абсолютного Единства, а также олицетворяет Космическое Яйцо, первичного андрогина, полноту. Так что, с одной стороны, ноль символизирует пустоту, ничто, смерть, несуществование, неявленное, отсутствие качества и количества, тайну, но, с другой стороны, ноль – это также и вечность, беспредельность, абсолютность действительности, всеобщность, потенция, порождающий промежуток времени. Для Пифагора ноль – совершенная форма, монада, исток и простор для всего. В Каббале ноль – безграничность, беспредельный свет, единое. В исламе – это символ сущности Божества. В буддизме – пустота и безвещественность. В даосизме ноль символизирует пустоту и небытие (Дао – прародитель единицы). В пиктограммах майя ноль представлен космической спиралью…

Анна Львовна смотрела на луну. Она была похожа на пифагорейский ноль и на щит гладиатора. Разлитый в воздухе эротизм оказывал свое действие.

– А где Максимилиан? – спросила она.

– Макс борется с собой, – ответил Апрель, недовольный тем, что ему не дали закончить.

– В каком это смысле? – переспросила Анна Львовна.

– Он поэт – гардемарин жизни, слышащий завораживающую песнь в бытийном океане и пересекающий в утлом челне романтизма бушующее море животных страстей, – уточнил Май.

Какое-то время все молчали. Потрескивали угли в костре. Где-то негромко наигрывала гитара и цыганка пела о любви.

Эротизм чувствовали все и везде.

Весна и свадьба – что еще надо?

Цыганские лошади возбужденно храпели, бесшумно расцветали цветы, пестики тянулись к тычинкам, кухонный Трезорка поймал Феличиту под Люшиной кроватью и трепал ее за холку. Груня, сидя на холме над Удольем, тоже смотрела на Луну (ей она казалась похожей на белый калач) и тоскливо мычала, вспоминая сильные Степкины руки и его широкую грудь, поросшую густыми светлыми волосами. Камиша, мучимая странной лихорадкой, ворочалась между льняными простынями с монограммой Осоргиных. Мария Карловна зажгла свечи в гостиной, впервые за десять лет вызвала дух покойного мужа (офицера, буяна и пропойцы), убитого во время Турецкой войны, и вела с ним неторопливую дружескую беседу.

ДНЕВНИК ЛЮШИ (вторая тетрадь)

Свадьба, свадьба, свадьба!

От самого дня я запомнила мало. И какими-то не связанными в общее полотно отрывками. Даже не могу выстроить их по времени. Что было раньше, что позже?

Распоряжались всем, похоже, венецианцы во главе с Львом Петровичем и Юрием Даниловичем. Можно представить себе, как был недоволен отец Даниил: католик и атеист в центре православного обряда! Впрочем, Лев Петрович и здесь человек мягкий и терпимый – в Москве он исправно крестился на все церкви без исключения.