Принц неторопливо выпрямился, продолжая смотреть на меня. Я же стояла, вздернув подбородок, и искоса глядела на него с холодной усмешкой непреклонной красавицы. Внезапно принц улыбнулся, заставив меня вздрогнуть, и усмешка застыла на моих губах. Улыбаясь, он медленно наклонился и снова впился в мои губы. Я дернулась, не имея возможности увернуться, и почувствовала, как леденящий холод его губ быстро распространяется по моему телу и достигает сердца. Вконец заледеневшая, я медленно закрыла глаза, думая: ну все! Теперь действительно все! Метод вышибания клина клином оказался неэффективен.
Когда вся моя душа окоченела и почти превратилась в глыбу льда, принц резко оторвался от моих губ, выпустил меня и, повернувшись, забрался обратно в седло. Он отпустил меня так внезапно, что я не удержалась на ногах и с размаху села на землю. Четвертый принц бросил на меня холодный взгляд и сказал:
– Садись на коня.
В тот момент я поняла, что смогу выйти сухой из воды. Про себя вознося хвалы все известным мне святым, я, пошатываясь, с трудом забралась в седло. Затем я осознала, что мы движемся в противоположную от лагеря сторону, и мое только-только успокоившееся сердце вновь застучало как бешеное.
– Не волнуйся, ты не из тех красавиц, ради которых завоевывают страны, – холодно заверил меня принц.
Только тогда я смогла окончательно успокоиться. Он ехал рядом и постепенно ускорялся, одновременно указывая на ошибки в моей позе. Боясь сказать и слово против, я приложила все силы, чтобы вернуть себе хорошее расположение духа и приступить к учебе.
На следующий день я встретила тринадцатого принца. Если бы взглядом можно было убивать, он бы, может, и не умер, но точно был бы тяжело ранен. Тринадцатый принц не осмеливался смотреть мне в глаза, его взор беспокойно блуждал, не останавливаясь на мне. Я же буравила его глазами, как вдруг почувствовала, что что-то не так. Оказалось, четвертый принц тоже вперил в меня равнодушный взгляд. Мне стало жутко. Я отвернулась и кротко встала с краю.
Внимание всех присутствующих было приковано к площадке, где наследный принц упражнялся в стрельбе из лука. Притворившись, что иду сменить воду, я прошла мимо тринадцатого принца.
– Сегодня вечером я приду к тебе, – негромко сказала я, не сбавляя шага, и как ни в чем не бывало продолжила свой путь.
Вечером, закончив все дела, я отправилась в шатер к тринадцатому принцу. Его доверенный слуга Саньцай встретил меня со словами:
– Господин ожидает вас.
– Прости, что утруждаю, – произнесла я с улыбкой.
– Что вы, барышня, – поспешно возразил он, заискивающе улыбаясь. – Это обычная работа верного слуги.
Снова улыбнувшись ему, я вошла в шатер. Тринадцатый принц сидел на овечьем одеяле и читал, откинувшись на мягкую подушку. Впрочем, при моем появлении он тут же отбросил книгу. Бросив на принца короткий взгляд, я подобрала пару подушек и с комфортом устроилась на одеяле, а затем взяла со столика чайник и налила себе чаю.
Тринадцатый принц придвинулся ближе и вымученно улыбнулся:
– Чем же я тебя обидел?
– Если вы, господин, не желаете меня учить, то я, покорная служанка, не стану роптать, – заявила я, холодно хмыкнув. – Однако не стоит снова и снова насмехаться надо мной.
– Ты слишком плохо обо мне думаешь, – угрюмо ответил он. – В первый вечер меня позвал к себе наследный принц, лишь для праздной беседы, но я не мог ему отказать, потому отправил слугу к четвертому брату. А на другой день… – Он осекся, а затем туманно изрек: – У меня действительно были дела, я не лгу.
– Кроме Его Величества и господина наследного принца, кто еще может поручиться за тебя? – поинтересовалась я.
На лице принца появилось беспомощное выражение. Он неловко улыбнулся и ответил:
– Миньминь-гэгэ.
Я была зла, но, услышав это имя, не удержалась от улыбки. Раз такое дело, мне, пожалуй, не следует больше ничего говорить. Стоило мне, однако, вспомнить о вчерашнем, как я почувствовала, что во мне клокочут, не находя выходя, гнев и обида. Задрав голову, я злобно вылила себе в рот зараз полчашки чая.
Видя, что я поверила, тринадцатый принц вновь лениво откинулся на подушки и с улыбкой сказал:
– Ты же должна радоваться! Чего ты такая злая?
– Радоваться? Чему? – огрызнулась я, зыркнув на него.
Тринадцатый принц подсел еще ближе и заявил, глядя мне прямо в глаза:
– Разве ты не влюблена в четвертого брата?
Услышав подобное заявление, я потрясенно замерла. Мой гнев превратился в смех. Неестественно похихикав, я спросила: