Алые сердца: читать начало книги онлайн

Я тяжко вздохнула про себя и обратилась к Юйтань:

– Я немного устала, пойду отдохнуть. С тобой останутся Юньсян и Чэньин, но все равно будь осторожна и внимательна.

– Будь спокойна, сестрица! – торопливо ответила Юйтань, сияя улыбкой. – Я не оплошаю.

Я кивнула и принялась протискиваться сквозь толпу наружу.

Я отходила все дальше, и веселый смех постепенно затих вдали. Попадавшиеся по пути солдаты, несшие ночной караул, давали мне дорогу. Впрочем, в моей душе бушевала такая буря, что я едва замечала их.

Мне тоже как-то приходилось плясать на глазах у большого количества людей. Я росла в Синьцзяне и умела танцевать уйгурские танцы ничуть не хуже девушек-уйгурок, которые славились своим умением петь и танцевать. В Синьцзяне очень многие хорошо танцуют, и в этом нет ничего удивительного. Однако, когда я была в старшей школе, отец получил должность учителя в одной из пекинских школ и перевез в Пекин всю семью.

Когда на вечере в школьном лагере я, одетая в уйгурский национальный костюм, станцевала для всех, мне тоже бурно рукоплескали. Возможно, именно тогда тот парень впервые по-настоящему обратил на меня внимание. Раньше он лишь посматривал на меня искоса, проходя мимо, и то только когда я отбирала у него ведущее место в классе.

Родители и учителя ужасно возмущались из-за нашей любви, не понимая, как два отличника могут так демонстративно нарушать правила. Мы ходили по школе, держась за руки, не отпуская друг друга даже в столовой – поэтому он научился есть левой рукой. Наши чувства пылали так ярко, и что же? В конце концов он уехал куда-то далеко, а я, в свою очередь, покинула Пекин, чтобы забыть его.

Я лежала на траве, глядя в нависшее над самой головой звездное небо. Оказывается, я помнила все. Я думала, что дела давно минувших дней надежно похоронены в моей памяти, но всего один танец смог вернуть воспоминания, и они разом нахлынули на меня. Я крепко схватилась пальцами за полевую траву, и слезы покатились по щекам. Если бы я только знала, что моя жизнь окажется такой короткой, я бы ни за что, ни за что не уехала от родителей, осталась бы рядом с ними, и, возможно, сейчас сожаления мучили бы меня чуть меньше. Пытаясь излечить свою душевную царапину, я нанесла глубокие раны тем, кто так сильно меня любил.

Немного поплакав, я в конце концов успокоилась. После нескольких протяжных выдохов я поднялась с земли и опустилась на колени, собираясь помолиться про себя. Великое небо, мне не важно, что будет со мной. Пожалуйста, позаботься о моих родителях. Старший брат, невестка, я рассчитываю на вас. Закончив молитву, я припала к земле и трижды коснулась ее лбом. Затем еще немного посидела на коленях, смотря в одну точку, и лишь потом медленно встала на ноги.

Стоило мне обернуться, как я увидела, что совсем рядом безмолвно стоят четвертый и тринадцатый принцы. Темнота мешала разглядеть их лица. Мне стало так неловко, что я даже забыла поприветствовать их.

Тринадцатый принц подошел ближе и мягко спросил:

– Тебя что-то расстроило?

Неторопливо подошел четвертый принц и встал рядом с тринадцатым.

– Я вспомнила родителей, и мне стало грустно, – сказала я, выдавив улыбку.

Услышав мой ответ, тринадцатый принц помрачнел и замолк. Четвертый принц искоса взглянул на него и легонько похлопал его по плечу.

– Почему вы ушли? – спросила я, решив сменить тему.

Мрачное выражение исчезло с лица тринадцатого, и он ответил:

– Мы выпили лишнего, и нам захотелось прогуляться, проветрить голову.

– И эти монгольские выпивохи вас так просто отпустили? – охнула я.

– Не могут же они не отпустить нас на зов природы, – со смехом пояснил тринадцатый принц.

Я улыбнулась, ничего не ответив.

После недолгого молчания я вновь заговорила:

– Прошло уже немало времени с тех пор, как я ушла. Мне следует вернуться.

Переглянувшись с четвертым принцем, тринадцатый согласился:

– Нам тоже пора возвращаться.

И мы втроем двинулись обратно в сторону лагеря.

– Почему ты выбрала для меня пиалу в виде цветка красной сливы? – вдруг спросил тринадцатый принц.

Потому что, мысленно ответила я, в будущем тебя на десять лет заточат в темнице, однако, выйдя оттуда, ты будешь купаться в славе и почете. Разве это не напоминает сливу, которую жестокие холода заставляют лишь сильнее благоухать? Вслух же я произнесла совсем другое: