— Э… Объяснитесь, пожалуйста, я ничего не понимаю.
— Это мать Серёжи Стриженова.
— Поняла… Добрый вечер.
— Для кого-то добрый, для кого-то нет. Где мой сын? Где мой муж? Благодаря твоим стараниям, наша семья разрушается! Я тебя уничтожу! Ты старая стерва! — мне показалось неуместным говорить «вы», тем более что я разошлась.
— Успокойтесь, Наталья, кажется? Серёжа в безопасности…
— Не дури мне голову. Я всё знаю. Я всё знаю о твоей секте, у меня есть доказательства, я тебя уничтожу…
— Наталья, — было слышно, что голос у этой старушки всё-таки задрожал, — Вы, наверное, много выпили, я понимаю… Меня тоже вызывали к следователю, смерть Лады — это всё так печально…
— Это ты её убила! И я это докажу! Или послала кого-нибудь из своих прислужников! Убийца!
— Наталья, успокойтесь…
— Где Володя? Я знаю, он тоже там под твоим влиянием… Может, ты с ним спишь? Понятно… Я видела твою фотографию. Бабуля, он с тобой долго жить не будет, если ты его на какие-нибудь только наркотики не посадишь. Отстань от нашей семьи!
— Наталья, что Вы несёте? Да, с Володей мы общаемся… Знаете, он устал от Вашей опеки, также, как и Ваш сын… Похоже, в последнее время он обретает, наконец, равновесие…
— Старая стерва! Ты заколебала своим равновесием! Отстань от моей семьи! Я… Я найму киллеров, они тебя грохнут, от тебя мокрого места не останется, ты не знаешь, с кем ты связалась, старая идиотка…
В общем, я ещё долго угрожала ей, а она пыталась меня успокоить. Потом я бросила трубку и завалилась на диван в дикой истерике. Наверное, впервые я чётко поняла, что к прошлой жизни возврата не будет. С другой стороны, на меня навалилось безразличие, и многие вещи почему-то стали веселить. Так ли важно уничтожить врага?
Мне вспомнилось, что Кундера выделял два типа людей в условиях критической ситуации, например, тонущего корабля. Одни бегут и давят всех, а другие предпочитают умереть, лишь бы не соприкасаться с чужими потными и разгоряченными телами.
Толпа и одиночка. Пресловутый «социум», определяющий правила поведения в форме категорического императива — и одиночка, мечтающий только об автономности своего существования. Но почему, почему моим мальчикам так интересен путь одиночки? Почему они отстаивают своё право жить особой, исключительной жизнью?
Как там у Ницше, созерцательная жизнь перестала требовать уединения, и теперь возможна в браке. Вот, ведь все возможно. Пожалуй, нет, вид мужа, углублённо изучающего Бхагавад-гиту, меня бы не вдохновил.
Уход от реальности разрушает все сложившиеся связи, сметает на своем пути всё построенное. Изменяя себя, человек изменяет и свое окружение, это закономерный процесс. Неужели я не дарила любовь своим самым близким людям, вернее, неужели эта любовь сковала их, словно прутья клетки, из которой так хочется на свободу? Большинство людей абсолютно нормальны, они соединяют в себе любовь и амбиции, добро и зло, страхи, страсть к познанию… Только это всё должно быть в меру.
Люди, выбравшие себе путь к отчуждению от реальности, становятся изгоями общества и в конечном итоге сходят с ума.
Учитель — вот в чем причина разрушения всего! С новой силой меня захлестнула ненависть к Галицкой. Но «истина настолько проста, что за неё даже обидно». Мне казалось, что я смогу вытянуть из петли своего сына, но он влезал в эту петлю ещё больше и неотвратимее. Стоит ли бороться, может, и правы были китайцы, проповедующие недеяние… Все эти мысли сумбурно проносились в моей начинающей трезветь голове.
Неожиданно в памяти всплыл разговор с приятелем Володи, Женькой, на тусовке, он вскользь упомянул, что видел случайно Володю такого-то июня, и только сейчас я поняла, что было это в тот злополучный четверг. Оказывается, он встретил его в ресторане, Володя был с друзьями, а мне ничего не сказал.
Женька был в ресторане до утра, а Зарубин сказал, что смерть Лады наступила ночью. Я непроизвольно вздохнула от облегчения, вероятно, муж давал уже показания, просто я не знала, что у него есть алиби. В списке подозреваемых по-прежнему оставались Антон и Серёжа, или кто-то третий, которого я не знаю…
Глава 12
Было три часа ночи, когда позвонил Антон. Ночные звонки в последнее время стали такой же банальностью, как утренний кофе.
— Наталья, привет.
— Привет. Ты не мог позвонить ещё позднее?
— Извини. У меня к тебе срочное дело. Я не могу ждать до утра.
— Антон, ты понимаешь, я, вообще-то, замужняя женщина, а ты спокойно врываешься ко мне со своими срочными делами.
— Извини. Но ты ведь сейчас одна?
— Одна, и сплю. Есть ещё вопросы?
— Я зайду через пятнадцать минут.