– Все в порядке. Я понимаю, – торопливо отвечаю я. – Я так благодарна, что вы дали мне шанс. Мне было очень весело там. – Меня накрывает ностальгией, и голос садится, как у миссис Ховард. – Спасибо, что предупредили.
– Удачи, милая.
Мы кладем трубки, и я не знаю, что делать дальше. Впереди одна, может быть, две получки, которые придется растянуть на молекулы. Я знаю, что делала бы, не будь Николаса: начала бы собираться в Тенмут и посвятила бы себя запекшейся крови, записанным воплям и миганию фонариком в темноте. Отдраивала бы рвоту и счищала бы граффити. Удручающее будущее, но сейчас не до капризов.
Даже если удастся заставить Николаса расстаться со мной и забрать дом себе, платить мне за него нечем. Работа рядом с Моррисом просто необходима. Я найду квартиранта. Двух! Мы станем лучшими друзьями, и все будет просто отлично. Таков мой план А.
Бросить все и переехать в Тенмут – план Б. План В при наших с Николасом неприятных отношениях воплотить невозможно, так что даже не рассматриваем. В утиль. План В предполагал кражу личности. Я бы несколько недель наслаждалась жизнью на собственном пляже в Малибу под именем Деборы Роуз, пока бы меня не выследило ФБР.
Я все еще переживаю из-за своего кризиса совсем не среднего возраста, и тут в дом врывается широко улыбающийся Николас. Если бы я еще его не ненавидела, эта улыбочка все бы решила.
– Привет, Наоми, – злорадно здоровается он. Может, уже услышал про «Барахолку».
Я отворачиваюсь. Он проходит к холодильнику и, насвистывая, открывает. А не запихнуть ли туда его самого? Но, ничего не взяв, он закрывает дверцу и смотрит в мою сторону: боковым зрением я вижу коричневую кляксу и загар под ней. Он ждет, пока я повернусь, и начинает смеяться.
– Что? – буркаю я.
Мое поведение приводит его в восторг. Новая ухмылка невыносима. Он знает что-то, чего не знаю я. И я тоже знаю кое-что. Его пена для бритья теперь со вкусом чили.
– Что! – уже рычу я. А он только громче смеется, еще и хватается за косяк, будто я такая смешная, что ноги его уже не держат. Просто псих. Как меня угораздило?
Мысль звучит в голове так громко, что в итоге вырывается изо рта. Николас, подумав какое-то время, серьезно отвечает:
– Если память меня не подводит, я задал вопрос, и ты сказала «да».
С этого и начались все мои неприятности. По крайней мере, память не подводит только одного из нас – с моей, к счастью, поработала амнезия.
– Как мы вообще встретились? – изумляюсь я.
Он трет глаз, криво усмехаясь, и отвечает:
– Я выбрал тебя на фермерском рынке. Лежа сверху кучки, ты выглядела заманчиво. И только дома я обнаружил, что внутри одна гниль.
Форма губ у меня такая, будто я хочу кого-то поцеловать, что может быть неверно истолковано. Я переделываю ее в гримасу и сообщаю:
– А я скажу твоей матери, что ты ругался. Она отправит тебя в церковь.
Он только смеется снова, запрокинув голову назад.
– Ты где вообще был весь день?
– Скучала по мне? – подмигивает он.
– Нисколечко.
Я скольжу взглядом по улице за окном и замечаю джип «Гранд Чероки» на его парковочном месте.
– Соседи опять тебя заперли. Какая жалость. – Его машины мне не видно, должно быть, стоит где-нибудь дальше по улице. Бедному доктору Роузу пришлось шлепать под дождем.
Он подходит ближе, проверить, при этом вторгаясь в мое личное пространство. Волосы у него слегка влажные и пахнут фруктами, в точности как мой кондиционер для волос. Ну все, теперь буду туалетные принадлежности прятать.
– Не-а, – замечает он.
– Что?
Он поддевает мой подбородок пальцем и поднимает, закрывая мне рот.
– Такая прекрасная… – шепчет он. Глаза у него сейчас цвета морозного утра, так же поблескивают и смеются надо мной.