***
Алек задумчиво поглядывал на эту самую любимую и несносную женщину в мире. С одной стороны, этот её пассаж с поцелуем несколько выбил землянина из колеи: какому мужчине понравится, когда его жена прибегает к подобным ... вариантам действия. И хотя понятно, что в каждом случае выбирается наиболее действенный метод, осадок в душе остаётся. Пусть даже, на какое-то короткое время.
С другой - эта решительность и действенность Мэриен его радовала. Слишком индифферентно вела себя жена, как будто полностью отдавая в руки командира абсолютно все решения.
Он знал, насколько сильна и активна может быть его жена. Но знал и насколько она опасается задеть его гордость, показав все свои способности. А это тоже вставало между ними как некая тонкая, почти неощутимая, но реально существующая стена. И очень хотелось, чтобы ничего такого не было. Чтобы Мэриен не оглядывалась на его мужское самолюбие, а принимала ответственность наравне с ним. В конце концов, каждый член экипажа должен выкладываться по полной при выполнении задания. А не филонить по тем предлогом, что все решения должен принимать только командир. У Мэриен же с этим были проблемы. Чисто психологические заморочки. Те самые тараканы в голове, от которых не застрахован даже самый мощный интеллект. И которые заставляли её частенько просто сознательно самоограничиваться, чтобы только не вызвать комплекса неполноценности у кого-то из близких людей.
Глупенькая... Он и так знает о собственной жене всё и ещё немножко. А она иногда начинает сомневаться, стоит ли применять весь арсенал способностей, чтобы только не уязвить никого!
Ещё с одной стороны, Алека тревожила эта быстрая смена эмоций жены. Такое состояние бывало, только когда Мэриен находилась в полном и безоглядном бешенстве: повышенная язвительность сменялась удивительной сдержанностью, потом снова сарказмом и наоборот.
Что случилось такого страшного с экипажем "Эви", что привело в ярость его жену? При том, что она слишком старательно прятала эти эмоции, настолько тщательно, что только знающий её "от" и "до" Алек мог понять ситуацию...
Ломая голову над всеми этими заморочками, Алек не сразу обратил внимание, что Мэриен откинулась на спинку сидения и глубоко взохнула:
- Готово!
- Минутку, - Алек спохватился и тщательно спрятал в свой неоткрываемый для посторонних рюкзак тот пакетик, что нашёл у Игуса. Мэриен одобрительно хмыкнула, таким же образом нашла подготовленное снадобье у стража, только не стала его прятать или выкидывать, а слегка надорвала, быстро проанализировала наручным сканер-анализатором (не удержалась исследовательская душа), снова хмыкнула, пробормотав: "Ну-ну, и этим они хотели нас вырубить?" и решительно выдавила содержимое пакетика в открытое небольшое окно сбоку.
Даже если снотворное попадёт в какого-то прохожего и причинит вред - не важно. Достижению цели - попасть в тюрьму - это не помешает. Здоровье же местных жителей волновало сейчас Мэриен меньше всего.
Оболочку с каплями оставшейся жидкости Мэриен сунула в ладонь Игуса, как будто он использовал средство по назначению.
Критически окинув взглядом нарисованную совместными усилиями картинку, Алек произнёс:
- Ну что ж, буди, - он с иронией посмотрел на Игуса, затем его охрану,- и пусть начинается вторая часть "марлезонского балета".
Мэриен прыснула: вот же устойчивое выражение! Сотни или тысячи лет прошло с момента его появления на Земле, сами земляне весьма смутно помнят, что оно означает, но смотри же - афоризм жив. Невзирая ни на что! Ха...
- Отключайся,- уже более серьёзно сказала Мэриен, - обыскивать не будут, я дала установку только заковать нас в кандалы. Да и вещи перетряхивать сразу не рискнут. Так что, пусть думают, что это их снотворное подействовало.
Алек кивнул и свободно откинулся на сиденье, дав установку ЛиАсу на кратковременное отключение сознания. Впрочем, если возникнет реальная угроза, ЛиАс мгновенно приведёт хозяин в чувство, поскольку его часть оставалась всегда бодрствующей и подключённой к внешнему миру.
Мэриен легко раскинулась на коленях Алека, поперёк, как будто не удержалась в вертикальном положении при потере сознания.
При этом её рука почти случайно, конечно, толкнула стражника напротив, который моментально потерял равновесие на очередном повороте и стукнулся подбородком о ручку под окошком, за которую обычно держались на неровных дорогах. Синяк был обеспечен вполне убедительным способом.
Этот удар и привёл стражника в чувство, заставив схватиться за подбородок, выругаться от неожиданной боли и только после этого посмотреть на бессознательных пассажиров.
Непроизвольно поморщившись, он перевёл взгляд на своего временного начальника, видимо, слегка задремавшего за время пути, но уже начавшего приходить в себя.
Отступление.
Костёр горел удивительно неярким, уютным пламенем. Лепестки огня изредка двигались - танцевали свой завораживающий танец. Да искры периодически выстреливали вверх, не давая человеческому взгляду оторваться от этой волшебной картины.
Что может быть более умиротворяющим в ночной темноте, чем горящий огнь, покорный воле человека?
Молодой парень сидел на мягком подстиле мха, опираясь спиной о скалу. Предгорья только начинались, а потому высота скал в этих местах была не слишком большой. Но свет Небесного Кольца она перекрывала надёжно, так что темнота у их подножия была густой. И только костерок в ночи несколько раздвигал её, создавая причудливую игру теней, от которой не мог оторвать взгляда юноша.
По другую сторону костра вольготно растянулся мужчина постарше. Опираясь на локоть, он с лёгкой усмешкой наблюдал за своим спутником, покусывая горькую травинку.
Наконец, ему надоело молчание.
- О чём так глубоко задумался, мой юный друг?
Парень как будто очнулся и потянулся, стряхивая наваждение огненного цветка.