Библейская история древнего мира и античная мифология: читать начало книги онлайн

Помимо Кекропса и Девкалиона (библейский Элиса, сын Иавана), ровесником Рагава был основатель троянского царства Дардан, дочь которого также считалась Сивиллой, второй по счету после Фемиды:

Как гласят греческие мифы, Дардан, родившийся уже после Огигова потопа, переплыл пролив, впоследствии названный его именем, и основал в Малой Азии город и царство, женившись подобно патриарху Иакову на сестрах – дочерях царя Тевкра. Нэсо родила ему Сивиллу, а от Батии Дардан имел сына Эрихтония, четвертым потомком которого являлся последний царь Трои, Приам (ровесник Фареса, внука Иакова).

Родным братом Дардана был основатель самофракийских мистерий Иасион, отец жреца Корибанта и «бога» богатства Плутоса, ровесников Серуха (р. 793 г). Мифы сообщают, что во время ритуальных оргий на вспаханном поле со жрицей Деметры Иасион был убит молнией, произошло это после воспеваемой древними поэтами свадьбы основателя Фив Кадма и Гармонии, во времена рождения Авраама (р. 1072 г). Любопытно, что пережитки земледельческих мистерий в честь Деметры с ритуальными совокуплениями на вспаханном поле сохранялись на Руси еще в средние века, и древнеславянское божество полей и богатства Переплут, есть не кто иной, как Плутос, сын Иасиона.

В период между рождением Серуха и Нахора (793–923 гг после потопа), когда афинский царь Кекропс строил города в Аттике, в древнем Египте в правление Эпафа (фараон Гор-Аха, он же Нарахо) был основан город Саис и укреплена новая столица – Мемфис. Согласно Платону (Тимей,3,24) египетские жрецы утверждали, что город Саис был построен еще до гибели Атлантиды, но позже Афин на 1000 лет, в связи с чем христианские авторы закономерно высказывали предположение о том, что древние египтяне считали месяцы годами: «Это [было рассчитано] в лунных годах по 30 дней каждый, ибо то, что мы сейчас называем месяц, в те дни называлось год» (Евсевий Кесарийский, Хроника, 44). Однако вскоре после рождения Нахора Эпаф погиб на охоте, и согласно Гигину это событие фактически повлекло за собой так называемое восстание Атланта: «Юпитер велел Эпафу укрепить города Египта и царствовать там. Первым тот построил Мемфис. Когда Юнона увидела, что рожденный от наложницы Эпаф владеет таким царством, она позаботилась, чтобы он был убит на охоте, и побудила титанов свергнуть Юпитера и вернуть царство Сатурну. Когда они попытались подняться на небо, Юпитер вместе с Минервой, Аполлоном и Дианой сбросил их в тартар. Атланту же, который был их вождем, он бросил на плечи небесный свод» (Гигин, Мифы,2,150).

Восстание Атланта греческой мифологии – это и есть описанный Платоном поход атлантов против народов Европы и Африки, закончившийся погубившим Атлантиду землетрясением, о котором Солону в красках поведали египетские жрецы: «На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении. И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно сначала встало во главе эллинов, но из-за измены союзников оказалось предоставленным самому себе, в одиночестве встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи. Тех, кто еще не был порабощен, оно спасло от угрозы рабства; всех же остальных, сколько ни обитало нас по эту сторону Геракловых столпов, оно великодушно сделало свободными. Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину» (Платон, Тимей, 3).

Позднее в честь титана Атланта была названа гора на северо-западе Африки, которую античные авторы описывали как «столп неба» и обитель нимф: «Гора эта узкая и круглая и, как говорят, так высока, что вершин ее не видно. Зимой и летом она постоянно покрыта облаками. Местные жители называют ее столпом неба, и от имени этой-то горы они и получили свое название» (Геродот, История,4,184). «Души приближающихся охватывает тихое благоговение и, кроме того, страх перед горой, поднявшейся над облаками в соседстве с диском луны. По ночам она сверкает множеством огней, оглашается ликованием эгипанов и сатиров; там звучат флейты, свирели, тимпаны и цимбалы» (Плиний Старший, Естественная история,5,1.7). Земли, близлежащие к горе Атлант (Атлас), в древности считались прародиной «богов»: «Тогда атланты, жившие в областях на краю океана и населявшие плодородные территории, имели славу, далеко превосходящую их соседей в почитании богов и в человеколюбии, которое они проявляли в отношениях с чужаками, и боги, говорят, родились среди них» (Диодор Сицилийский, Мифологическая библиотека,5,56). Следовательно, земли атлантов – это и есть та самая пресловутая Та-Нетеру («земля богов») древних египтян.

В свою очередь, гора Атлант (Атлас) послужила прообразом знаменитой горы Меру индийской мифологии, обители дэвов. Однако в более поздней «Махабхарате» Меру описывается уже не как гора, но «земля блаженных», горная страна с вершинами до неба, и главная среди них – Мандара, центр Вселенной, над которой неподвижно висит Полярная звезда и по шесть месяцев длятся день и ночь. Сияющая гора Мандара индуизма существует на самом деле – это высочайшая гора Африки Килиманджаро («гора, которая сверкает» – суахили), вершины которой еще совсем недавно были полностью покрыты снегом. Как и гласят индийские мифы, Килиманджаро-Мандара действительно располагается в горной стране в окружении других наиболее высоких африканских вершин – Стэнли, Кении, а также горы Меру – активного стратовулкана высотой более 4,5 км, некогда давшего название всей местности. При этом, если взглянуть на современные физические карты мира, то этот горный массив на территории Танзании, Уганды и Конго окажется расположенным в самом центре. Таким образом, получается, что согласно индийской мифологии северный полюс некогда находился в Восточной Африке, поэтому поиски исследователями горы Меру и полярной прародины человечества в Северно-Ледовитом океане, увы, лишены всякого смысла.

В «Махабхарате» упоминается и другой миф – о пахтании океана с помощью горы Мандара в поисках напитка бессмертия, напоминающего амврозию греческих богов и яблоки вечной молодости садов Гесперид: «Между тем, как она врашалась, могучие деревья, населенные птицами, сталкиваясь друг с другом, падали с вершины горы. И огонь, возникший от трения их, полыхая ежеминутно пламенем, будто синее облако – молниями, окутал гору Мандару. Он сжег слонов и львов, оказавшихся там. Также расстались с жизнью и всевозможные другие существа» (Махабхарата, кн.1, Адипарва). Мотив пахтания океана связан уже не с Килиманджаро, но с другой африканской вершиной, известной античному миру благодаря плаванию финикийца Ганнона вдоль берегов Западной Африки: «Проплыв четыре дня, ночью мы увидели землю, охваченную пламенем. Посередине находился очень высокий и больший, чем остальные, огонь – касалось, что он касается звезд. Днем это оказалось высочайшей горой, называемой Теон охема («Колесница богов»). Через три дня, проплыв мимо огненных потоков, мы прибыли в залив, именуемый Ноту Керас. В глубине его был остров, похожий на прежний, ибо на нем было озеро, на котором был другой остров с множеством диких людей…» (Плавание Ганнона,16). «Колесница богов» Ганнона, она же гора Мандара, с помощью которой индийские дэвы добывали амврозию – это современный действующий вулкан Камерун высотой более 4 км, покрытый со всех сторон шлаковыми конусами. Местные жители называют его Монго ма Ндеми («Великая гора»), что по значению напоминает древнеиндийское Маndаrа (“огромная»), тогда как название «Колесница богов», видимо, связано с известным мифом индуизма о том, как Шива во время штурма крепости Трипуры использовал гору Мандара как ось для своей колесницы. До сих пор существуют в Камеруне и народность мандара численностью 0,7 млн человек, и горные районы с одноименным названием.

Что касается залива Ноту Керас, о котором упоминает Ганнон, то в настоящее время он называется залив Биафра – это южная часть Гвинейского залива в районе далеко выдающегося в океан мыса Лопес (Габон), длина которого составляет более 55 км, отсюда и название – Ноту Керас, т. е. «южный рог». В этом случае остров диких людей Ганнона (остатков народа горгон) можно идентифицировать как располагающийся в 300 км от мыса Лопес остров Аннабон, на территории которого еще сохранилось большое озеро (Лого-а-Пот). Сообщает об этом острове и римский географ I века Помпоний Мела: «Дальше следует широкий залив, посредине которого расположен остров. Рассказывают, что на этом острове живут одни женщины. Все тело у них покрыто волосами, и родят они, не общаясь с мужчинами. Они отличаются такой свирепостью и дикостью, что некоторых из них даже цепи не могут обуздать. Все это сообщает Ганнон, и так как он привез с собой кожу, снятую с убитых женщин этого племени, рассказ его заслуживает доверия» (Помпоний Мела, О положении земли,3,81).

Возвращаясь к гибели Атлантиды, отметим, что яркое описание войны с атлантами и связанных с ней последующих катаклизмов является отличительной особенностью скандинавской мифологии:

Старшая Эдда называет Атлантиду, вернее один из ее островов – Оскопнир. Этимология слова «Оскопнир» не выяснена, предполагается, что оно означает «несотворенный», несозданный». Если это так, то название острова действительно отражает судьбу Атлантиды, существование которой оспаривается до сих пор:

Согласно Младшей Эдде «гибели богов» (Рагнареку) предшествовало четыре зимы (последняя их них – равная по длительности трем), что в целом соответствует современным представлениям о четырех ледниковых эпохах плейстоцена: первый – Гюнц, второй – Миндель, третий – Рисс, и последний, наиболее мощный – Вюрм (110-12 тыс л.н.), включавший три фазы передвижения ледников. «Что можно поведать о Гибели Богов? И вот первое: наступает лютая зима. Снег валит со всех сторон, жестоки морозы, и свирепы ветры, и совсем нет солнца. Три таких зимы идут сряду, без лета. А еще раньше приходят три зимы другие, с великими войнами по всему свету. Братья из корысти убивают друг друга, и нет пощады ни отцу, ни сыну в побоищах и кровосмешении. И тогда Волк поглотит солнце. Другой же волк похитит месяц, сотворив тем не меньшее зло. Звезды скроются с неба. И вслед за тем задрожит вся земля и горы так, что деревья повалятся на землю, горы рухнут, и все цепи и оковы будут разбиты. Эйнхерии вооружаются и выступают на поле битвы. Фрейр бьется в жестокой схватке с Суртом, пока не падает мертвым. Тор умертвил Мирового Змея, но, падает мертвым, отравленный ядом Змея. Волк проглатывает Одина, и тому приходит смерть. Видар хватает Волка за верхнюю челюсть и разрывает ему пасть. Локи сражается с Хеймдаллем, и они убивают друг друга. Тогда Сурт мечет огонь на землю и сжигает весь мир… А в роще Ходдмимир от пламени Сурта укрылись два человека – Лив и Ливтрасир. И от них-то пойдет столь великое потомство, что заселит оно весь мир. И, верно, покажется тебе чудесным, что солнце породило дочь, не менее прекрасную, чем оно само, и дочь последует путем матери» (Видение Гюльви,51).

Примечательно, что та же самая последовательность событий изложена и в абхазском эпосе – в альтернативной версии о гибели карликов-ацанов: после ветров приходит страшная стужа, а за ней погубившее их наводнение. В греческой мифологии Лив и Ливтрасир Эдды, конечно, соответствуют Девкалиону и Пирре, тогда как Рагнарек Эдды – это другое наименование падения Фаэтона и последовавшего за ним Девкалионова потопа: «Фаэтон, сын Солнца и Климены, тайно взошел на колесницу отца и, поднявшись слишком высоко над землей, от страха упал в реку Эридан. Когда Юпитер поразил его молнией, все начало гореть. Чтобы воспользовавшись случаем, истребить весь род смертных, Юпитер сделал вид, будто хочет потушить пожар. Он пустил отовсюду потоки и весь род смертных погиб, кроме Пирры и Девкалиона» (Гигин, Мифы, 2,152). Согласно Паросской Хронике Девкалион (Элиса, сын Иавана), бежал от потопа из Ликореи в Афины, где позднее воцарился его сын Амфиктион, ставший зятем Краная, царя Афин. Вероятно, Амфиктион был ровесником Серуха (р. 793 г.), а низложивший его впоследствии Эрихтоний – Нахора (р. 923 г).

Матерью Фаэтона греческие мифы обычно называют Климену, однако, согласно Гигину, ею была Меропа – одна из Плеяд, дочерей Атланта и Плейоны. Миф сообщает, что опечаленные участью своего отца Атланта, семь дочерей океаниды Плейоны покончили с собой и были превращены в звезды, но одна из них, Меропа – светит тускло. Аналогичные мотивы мы находим в тувинских легендах, которые также помнят времена, когда в Плеядах было семь звезд, и на земле было очень холодно, но после того, как забрали одну звезду – потеплело, что является еще одним, хотя и весьма сжатым, пересказом событий Рагнарека.

Падение Фаэтона и Девкалионов потоп произошли во время жизни первых поколений «медного века» (ровесников Нахора и Фарры), что дало повод Аполлодору утверждать, что «медное поколение» было уничтожено потопом, а новые люди возникли из камней, брошенных Девкалионом и Пиррой. Как ни странно, более-менее рациональное объяснение этому мифу можно найти в легендах аборигенов Индонезии: «Однажды, говорят они, морской прилив поднялся так высоко, что залил весь остров, все живые существа потонули; осталась в живых только одна женщина… Муки голода заставили ее бродить по земле в поисках пищи. Не найдя ничего съедобного, она в отчаянии вернулась на берег, где еще надеялась поймать рыбу. И действительно, она увидела рыбу, но, когда попыталась поймать ее, рыба скользнула к одному из мертвых тел, множество которых плавало в воде и валялось на берегу. Чтобы не упустить ее, женщина подняла камень и ловко бросила его в рыбу, но та скрылась во внутренностях трупа. Женщина побежала к рыбе, но не успела сделать несколько шагов, как вдруг, к великому своему изумлению, увидела перед собой живого мужчину. Зная, что она была единственным человеком, пережившим потоп, она спросила мужчину, откуда он взялся; тот ответил, что кто-то ударил его мертвое тело, отчего он вернулся к жизни. Тут женщина рассказала ему о всех своих испытаниях, и оба решили попробовать, нельзя ли оживить всех других мертвецов таким же образом, то есть бросая камни в мертвые тела. Сказано – сделано. Под ударами камней ожили утонувшие люди, и таким образом остров был вновь заселен после великого потопа» (Дж. Фрезер, Фольклор в Ветхом Завете,4).

Уцелевших от Девкалионова потопа «деревянных людей», т. е. людей «серебряного века», потомков Инаха-Аска и Мелии-Эмблы, книга индейцев киче (майя) Пополь-Вух называет обезьянами. В какой-то степени это верно – именно в «серебряном веке», после падения Вавилонской башни появились так называемые «нечистые (дивьи) народы». «Пришедшие в отчаяние (деревянные люди) побежали так быстро, как только могли; они хотели вскарабкаться на крыши домов, но дома падали и бросали их на землю; они хотели вскарабкаться на вершины деревьев, но деревья стряхивали их прочь от себя; они хотели скрыться в пещерах, но пещеры закрыли свои лица. Так совершилась вторая гибель людей сотворенных, людей созданных, существ, которым было назначено быть разрушенными и уничтоженными; и уста и лица всех их были искалечены. Говорят, что их потомками являются те обезьяны, которые живут теперь в лесах; это все, что осталось от них, потому что их плоть была создана Создательницей и Творцом только из дерева» (Пополь-Вух,1,3). Пользуясь современными формулировками, речь идет о неандертальцах времен позднего плейстоцена, отличавшихся звероподобной внешностью (низкий лоб с надбровным валикоми, мощные челюсти, резко выступающий затылок – так называемый «неандертальский шиньон», вытянутая вперед лицевая черепа и т. д.).

Известно, что неандертальцы были каннибалами, использовали каменные орудия, у них не было членораздельной речи, что подверждается отсутствием подбородочного выступа и строением внутреннего уха. Если сравнивать с персонажами греческих мифов, все это вкупе дает типичный портрет сатиров и силенов, которых было много после падения Вавилонской башни, но в Римскую эпоху они почти исчезли. «Невдалеке от Диррахия расположена Аполлония, а с нею рядом Нимфей – священное место, где в горах, среди зелени лесов и лугов, бьют источники неугасимого огня. Рассказывают, что здесь поймали спящего сатира, такого, каких изображают ваятели и живописцы. Его привели к Сулле и, призвав многочисленных переводчиков, стали расспрашивать, кто он такой. Но он не произнес ничего вразумительного, а только испустил грубый крик, более всего напоминавший смесь конского ржания с козлиным блеянием» (Плутарх, Сулла,27). Неандертальцы обладали короткими и несколько изогнутыми бедренными костями, поэтому палеоантологи представляли их передвигающимися на полусогнутых ногах – типичная походка сатиров, которые, тем не менее, отличались необыкновенной быстротой. Кстати сказать, в отличие от панов, считавшихся козлоподобными, у сатиров отсутствовали копыта, о чем свидетельствуют их многочисленные изображения на греческих амфорах. Укрываясь в труднодоступных местах, остатки сатиров и панов дожили до наших дней, но их природа совершенно не изменилась. Существ под названием лешие, алмасты, йети и прочие отличает одна особенность – истошные крики и способность насылать панический страх. Любопытно, что в последнее время в рамках реанимации дарвинизма предпринимаются попытки «очеловечить» неандертальцев – якобы их останки ранее были неправильно реконструированы, и они мало чем отличались от настоящих людей. Как это согласуется с отсутствием речи и по-звериному вытянутым назад обезьянообразным черепом – не понятно.

Что касается кроманьонцев, якобы пришедших на смену неандертальцам, археологические находки подтверждают, что их средний рост составлял более 180 см, они жили по большей части в пещерах, не зная металлов и пользуясь каменными и костяными орудиями труда. На основе этого мы можем отнести их к племенам, так и оставшимся навсегда в каменном веке – пещерным дикарям античности. Об одном из таких племен – эфиопах Ливии, сохранилось упоминание у Геродота (История,4,182): «Так вот, эти гараманты охотятся на пещерных эфиопов на колесницах, запряженных в четверку коней. Ведь пещерные эфиопы – самые быстроногие среди всех людей, о которых нам приходилось когда-либо слышать. Эти пещерные жители поедают змей, ящериц и подобных пресмыкающихся. Язык их не похож ни на какой другой: они издают звуки, подобные писку летучих мышей». Потомки ливийских кроманьонцев проживали на Канарских островах еще в XVII веке после РХ – это знаменитые гуанчи, рослые и выносливые, бегавшие по рассказам испанцев с быстротой лошади. Гуанчи-кроманьонцы сохранили многие обычаи своих предков – предпочитали жить в пешерах, добывали огонь трением деревянных палочек, использовали каменные орудия труда, разговаривали при помощи свиста (язык сильбо) и для замужества откармливали девушек до 100 килограммового веса (отсюда изображения так называемых палеолитических Венер, часто встречающиеся при раскопках).

Последнее обстоятельство сближает кроманьонцев-троглодитов с разговаривающими на напоминающем сильбо так называемом «щелкающем языке» племенами бушменов и готтентотов капоидной расы (монголоидные негры), женщины которых отличаются повышенным отложением подкожного жирового слоя на ягодицах (стеатопигией). Помимо этого представители капоидной расы обладают еще рядом других удивительных особенностей – периодическое впадание в холодное время в состояние неподвижности, напоминающее анабиоз, крайне низкий болевой порог, быстрое старение кожи и странная анатомия женских интимных частей тела (гипертрофия малых половых губ и так называемый «готтентотский передник»). Забавно, что в настоящее время бушмены и готтентоты считаются носителями древнейших ДНК и в связи с этим едва ли не предками остальных людей, подобно троголодитам-кроманьонцам, хотя, очевидно, что их характерные особенности связаны не с эволюцией и происхождением человека от животного (обезьяны), но наоборот, говорят о регрессе и давнем одичании этих южноафриканских племен. Похожие сведения об абсолютно нечувствительных к боли ихтиофагах Эфиопии сообщал еще Диодор Сицилийский (Историческая библиотека,3,18,3), а информацию о жителях сибирского Лукоморья, впадавших в зимнюю спячку, можно найти у средневековых писателей фон Герберштейна (Записки о московскитских делах,3,130) и Гваньини (Сведения о Московии,1).

В древности считалось, что более всего от пожара Фаэтона, предшествовавшего Девкалионову потопу, пострадали южные народы, и темный цвет кожи эфиопов и индийцев также стал результатом падения Фаэтона:

Современником падения Фаэтона был иранский царь Ад-Даххак (вавилонский Кисрунис), ровесник Серуха (р. 793 г.). Зороастрийские мифы также сообщают о появлении негроидной расы во время его правления, правда, не связывая это с падением Фаэтона: «И еще говорят, что в правление Аждахака молодую женщину допустили к дэву, а молодого мужчину – к колдунье. Они увидели (друг друга) и соединились, и от их близости появились чернокожие негры» (Малый Бундахишн,XXIII). В шумерских царских списках греческий Фаэтон, сын Гелиоса, записан как Этана – взошедший на небо тринадцатый царь I династии Киша.

Согласно легендам североамериканских индейцев алгонкинов, пересказывавшим греческий миф о Фаэтоне, некогда Солнце разрешило племяннику пройти его путем по небу; тот срезал тропу, и с тех пор осенью дни стали короче. Если поверить этим сообщениям, это фактически означает отсутствие наклона земной оси по отношению к плоскости эклиптики до падения Фаэтона, т. е. до конца миоцена. О подобном феномене упоминал и римлянин Овидий, однако относил его исключительно к временам «золотого века» (т. е. палеоцена-эоцена):

В настоящее время пожар Фаэтона именуется Мессинским пиком солености (6–5,3 млн л.н.), когда уровень Средиземного моря понизился на 2 км, прервалась связь с Атлантическим океаном, и оно почти пересохло, что привело к вспышке вулканизма. Далее по современным представлениям через 600 тысяч лет произошла трансгрессия (т. е. Девкалионов потоп), Средиземное море опять наполнилось, и возник Гибралтарский пролив, который периодически пересыхал в эпохи оледенений плейстоцена.

Средиземноморский бассейн в мессинское время, 6–5,3 млн лет назад (падение Фаэтона)

Средиземноморский бассейн в среднем плиоцене, 3,5–3 млн лет назад (последствия Девкалионова потопа)

Таким образом, получается, что древние источники фиксируют несколько иную последовательность событий, нежели современная геологическая наука, не говоря уже о сроках: сначала четыре зимы Рагнарека (они же оледенения плейстоцена 2,5–0,01 млн л.н.), и только потом падение Фаэтона и Девкалионов потоп (мессинский кризис позднего миоцена 6–5 млн л. н). Хотя, казалось бы, невозможно ставить на одну доску данные мифов и научные изыскания геологов, тем не менее, современная наука, помимо морально устаревших заклинаний о миллиардах лет жизни на земле и миллионах лет эволюции гоминидов, ничего нового предложить не может. В то же время, в нашем распоряжении имеется пусть и основанное на мифах, но связное повествование античных авторов, которое позволяет проследить непрерывную цепочку поколений, начиная от так называемого «мессинского кризиса миоцена» времен Фаэтона, ровесника Эпафа по Овидию (Метаморфозы,I,105), до битвы тридцать первого потомка Эпафа, Леонида, с войском Ксеркса: «Леонид, сын Анаксандрида, пото мок Леонта, Еврикратида, Анаксандра, Еврикрата, Полидора, Алкамена, Телекла, Архелая, Гегесилая, Дорисса, Леобота, Эхестрата, Эгия, Еврисфена, Аристодема, Аристомаха, Клеодея, Гилла и Геракла (Геродот, История,7, 204). В свою очередь, Геракл был сыном Амфитриона, сына Алкея, сына Персея, сына Данаи, дочери Акрисия, сына Абанта, сына Линкея, сына Египта, сына Бела, сына Ливии, дочери Эпафа. Итого от Эпафа, современника Серуха, Фаэтона и Девкалиона до спартанского царя Леонида, противника персидского царя Ксеркса, насчитывается всего 32 поколения. К слову сказать, именно наличие в числе предков таких героев древности, как Геракл и Персей, безусловно, повлияло на решение царя Спарты Леонида, располагавшего всего шестью тысячами воинов, дать бой миллионной армии Ксеркса: «Тогда Ксеркс снова написал ему: «Сдавай оружие!» Он ответил: «Приди и возьми»… Он приказал своим воинам завтракать, объявив, что обедать будут уже в Аиде» (Плутарх, Изречения спартанцев,51,11). Кроме того, для сравнения можно привести родословную Иисуса Христа из Евангелия от Матфея (1:1), согласно которой св. Иосиф, обрученный муж Девы Марии – Матери Господа Бога нашего Иисуса Христа, числится сороковым потомком Авраама, пятьдесят первым потомком Ноя и шестьдесят первым потомком первого человека Адама. Если прибавить еще трех царей – потомков ярого идолопоклонника Ахава по материнской линии до 4 рода (Охозию, Иоаса и Амасию), по этой причине исключенных из родословной Иисуса Христа («не делай себе кумира… не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» – Исх, 20;4), то от Адама до Иисуса Христа фактически прошло всего 65 поколений.

Конечно, можно было бы попытаться объяснить многочисленные генеалогии древних греков и римлян выдумками поэтов древности, однако известно, что происхождение Мильтиада и Кимона от Аякса Теламонида, Платона и Солона – от Нелея, а рода Юлиев – от Энея и Венеры в античное время никем не оспаривалось. Современники признавали, что все эти родословные не являются продуктом литературных измышлений Гесиода или Гомера. Естественно, когда речь шла о «божественных» предках, в частности, о предках Энея, то под богиней Венерой, его матерью, следует понимать не одну из четырех Афродит, живших за многие сотни лет до Энея, а безымянную жрицу Венеры. В качестве примера можно привести дочь Агамемнона, Ифигению, жрицу Артемиды, которую тавры обожествили под именем самой Артемиды. Аналогичным образом был обожествлен и третий Дионис, сын Семелы (Зу-ль-Карнайн): «У Кадма, который был гражданином Фив Египетских, родилось несколько детей, одним из которых была Семела; она была изнасилована неизвестным человеком, забеременела, а через семь месяцев родила ребёнка, появление которого было таково, как египтяне полагают было у Осириса. Тогда такой ребёнок обычно не оставался в мире живых либо потому, что это противоречит воле богов, либо потому, что законы природы не допускают этого. Но когда Кадм узнал о случившемся, имея в то же время ответ от оракула, повелевающий ему соблюдать законы своих отцов, он и позолотил младенца и принёс соответствующие жертвы на том основании, что это было своего рода богоявление Осириса среди людей. Отцовство ребёнка он приписал Зевсу, таким образом, возвеличивая Осириса и предотвращая клевету об изнасиловании дочери; и это является причиной того, что среди греков ходят россказни о том, что Семела, дочь Кадма, была матерью Осириса от Зевса. Тогда как в более позднее время Орфей, который был в почёте у греков за своё пение, обряды посвящения, а также наставления в божественных вещах, был приглашён в качестве гостя потомками Кадма и получил необычайные почести в Ѳивах. И так как он был знаком с учением египтян о богах, он перенёс рождение древнего Осириса в более поздние времена, и из уважения к потомкам Кадма ввёл новое таинство, ритуал в котором посвящённые выслушивали рассказ, что Дионис был рождён Семелой и Зевсом» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,23,4).

При этом вполне закономерно, что чем дальше по времени античные историки отстояли от этих событий, тем больше в их повествовании обнаруживался скепсис (Палефат, Фукидид), однако легко заметить, что авторы, жившие ближе к «героическому веку» (Гекатей, Гелланик, Кадм, Эфор и др.), были убеждены в реальности исторических событий, описанных в мифах.