Библейская история древнего мира и античная мифология: читать начало книги онлайн

Однако зять Кефея, греческий герой Персей, который считался основателем ряда малоазиатских городов, в том числе Тарса, и вел многочисленные войны за гегемонию в Азии, хорошо известен как из шумерских, так и из иранских первоисточников. Персей – это знаменитый Лугальбанда шумеров, третий царь I династии Урука. Шумерская поэма «Энмеркар и владыка Араттты» рассказывает, как Энмеркар (Кефей) отправил на войну с Араттой Лугальбанду (Персея), после чего признавший власть Энмеркара народ Аратты пожертвовал в капище Инанны в Уруке золото, серебро и ляпис-лазурь. Окруженная горами Аратта, богатая ляпис-лазурью – это современный Бадахшан, известный своими залежами драгоценных камней и лучшим в мире лазуритом. Подвиги третьего царя 1 династии Урука Персея-Лугальбанды, его войны с Медузой, царицей горгон, и Дионисом, сыном Семелы (Зу-ль-Карнайном), а также покорение народов Малой Азии приходятся на времена правления поздних царей 1 династий Киша. При этом Персей был шестым потомком Бела (Уаджи-Фаридуна), ровесника Нахора (р. 923 г.), и в то же время являлся современником третьего потомка Нахора, патриарха Исаака (р. 1172 г). Как такое могло быть, нам позволяет понять родословное древо еще одного ровесника Бела и Нахора – греческого Аркада, сына Каллисто, пережившего Девкалионов потоп. Так, Сфенебея, внучка Аркада и ровесница Авраама, была замужем за Претом, праправнуком Бела, и соответственно являлась двоюродной бабкой Персея, внука Акрисия.

Таким образом, если принять во внимание, что Исаак был поздним сыном Авраама, то он вполне мог быть ровесником Персея.

Подробно о войнах Персея-Лугальбанды и насаждении им культа священного огня рассказывает Иоанн Малала, который Диониса, сына Семелы, вероятно за роскошь, именует ассирийским царем Сарданапалом, а библейских аргов Васана, с потомками которых сражался Моисей – ионитами Аргоса. Кроме того, И. Малала приводит и сведения о войне Персея (Лугальбанды) со своим тестем, Кефеем (Энмеркаром), о чем другие источники умалчивают: «Он отправился оттуда через горы Аргей против ассирийцев. Он победил их и убил Сарданапала, своего царя, который происходил из его собственной семьи. Он подчинил ассирийцев и царствовал над ними в течение 53 лет. Он назвал их персами по себе, лишив ассирийцев как их державы, так и их названия… Персей построил храм для ионитов, который он назвал Храм Вечного огня. Точно так же он построил храм огня в Персии и назначил святых людей, чтобы служить там, которых он назвал магами. Через некоторое время царь Цефей, отец Андромеды, напал на него из Эфиопии и учинил ему войну. Из-за своей старости Цефей не мог видеть. Когда Персей услышал, что Цефей учинил ему войну, он очень разозлился. Он двинулся против него, держа голову Горгоны, и показал ему, Так как Цефей не мог видеть, то он напал на него верхом на лошади. Тогда Персей, не зная, что Цефей не мог видеть, подумал, что голова Горгоны, которую он держал в руках, утратила свою силу. Таким образом, он повернул голову к себе и посмотрел на нее. Он был ослеплен, стоял неподвижно, как мертвый, и был убит. Тогда сын Персея и Андромеды царствовал над персами, был назначен его дедом, Цефеем, царем Эфиопии. Цефей отдал приказ, и отвратительная голова Горгоны была сожжена; и он ушел в свою землю. Потомки Персея оставались там после этого, царя над землей Вавилонии» (Хронография,2,19–21). Так царская власть в Шумере от Энмеркара (Кефея), минуя его соправителя Лугальбанду (Персея), перешла к четвертому царю I династии Урука, Думузи-рыбаку, т. е. Адонису греческих мифов – сыну Кинира, сына Пигмалиона, сына Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера).

В иранской мифологии Лугальбанда-Персей соответствует богатырю Саму. Сын Сама, Заль – это уже следующий, пятый царь 1 династии Урука, знаменитый герой Гильгамеш, сражавшийся против Агги, двадцать третьего царя 1 династии Киша. Заля (Гильгамеша) персы также называли Хахаманиш, или, как именует его Николай Дамасский, Ахемен, сын Персея: «Ахемен – герой, по имени которого персы называются Ахеменидами. Он был сыном Персея; назван был так потому, что его предок был из Ахеи. Так пишет Николай (Дамасский) во второй книге «Истории» (Н. Дамасский,2,15 (6;13) Etymo-logicum Magnum seu magnum grammaticae penu. Heidelberg, Hieronimus Commelinus, 1594). В отличие от Николая Дамасского, Геродот называет Ахемена Персом, считая его уже не просто предком персидской династии Ахеменидов, но эпонимом персов: «Когда же Персей, сын Данаи и Зевса, прибыл к Кефею, сыну Бела, и взял себе в жены его дочь Андромеду, то родившегося сына назвал Персом. Сына своего Персей оставил в стране, так как у Кефея не было мужского потомства. От него-то персы и получили свое имя» (История, 7, 61).

Согласно одной из шумерских легенд, однажды Лугальбанда (Персей – Сам) спас орлиного птенца, и в качестве благодарности волшебный орел Анзу подарил ему способность быстро передвигаться на далекие расстояния:

Эти строки весьма напоминают привычный для греческого искусства образ Персея в крылатых сандалиях, величина которых по сообщению Геродота равнялась 2 локтям, т. е. рост Персея должен был составлять более 5 метров: «Эти жители Хеммиса рассказывают, что Персей нередко появляется в их стране, то тут, то там и часто – в своем святилище. Находили так же его сандалию величиной в 2 локтя» (Геродот, История,2,91).

Любопытно, что в иранской мифологии, наоборот, не человек спасает орла, но орел выкармливает седовласого Заля, сына Сама, или если быть точнее, птица феникс Симург, она же Жар-птица русских сказок:

Легенды о том, как орлы спасали Гильгамеша и предка персидской знати Ахемена, также приводит римский писатель III века Клавдий Элиан: «Когда Севехор был царем Вавилона, халдеи предсказали, что сын его дочери отнимет царство у своего деда. Это его напугало и (если мне будет позволена маленькая шутка), он сыграл роль Акрисия для своей дочери: он поместил ее под строжайшую охрану. Как бы ни так! судьба оказалась хитрее вавилонского царя, и девушка стала матерью, забеременев от неизвестного человека. Тогда стражи из страха перед царем выбросили дитя из цитадели, в которой была заключена указанная девушка. Орел своим острым зрением увидел падающего ребенка, и прежде чем тот разбился о землю, пролетел под ним и поймал на спину, перенес его какой-то сад и ухаживал за ним с большою заботой. Но когда смотритель увидел красивого младенца, он полюбил его и вырастил;

Он получил имя Гильгам и стал царем Вавилона. Если кто-то сочтет, что это легенда, я, пожалуй, проверив ее насколько это возможно, соглашусь с таким приговором. Но я слышал, однако, что перс Ахемен, от которого происходит персидская аристократия, был выкормлен орлом» (Элиан, В мире животных,12,21). Имя Гильгамеш часто переводят как «юноша-старик» (шумерское Бильгамес; бильга – «далекий предок», мес – «юноша»). У персов Гильгамеш – это родившийся с седыми волосами богатырь Заль, он же Ахемен-Перс.

Итак, в отличие от царивших в Вавилоне первых Форонидов (Пешдадидов иранской мифологии), ассирийская династия Фаридуна (Бела-Уаджи-Мескиаггашера) избрала своей столицей другой древний город – Урук, он же библейский Эрех, известный еще со времен Нимрода (Гора Ура Бехдетского-Нинурты). Противниками потомков Фаридуна по линии Яреджа (I династия Урука) в течение длительного времени были их родственники – дети и внуки Тура, среднего сына Фаридуна, вплоть до правнука Тура, царя Афрасиаба, сына Пашанга (т. е. поздние представители I династии Киша). В качестве первых царей 1 династии Киша в шумерских архивах фигурируют фараоны 0 и 00 династий Египта. Как уже отмечалось выше, причина этому – переселение части египетских жрецов во времена Бела (Уаджи-Фаридуна) в Халдею.

Однако последний царь 1 династии Киша, Агга (он же Афрасиаб, сын Пашанга), с фараонами Египта не связан, и в иранских преданиях соответствует пресловутому магу Зороастру. При этом основатель 1 династии Ура, царь Месанепада (он же иранский Манучехр, внук или правнук Яреджа) – это и есть знаменитый Нин Ассирийской империи, победитель Зороастра-Афрасиаба: «Наконец, он убил поверженного в битве бактрийского царя Зороастра, того самого создателя магического искусства. После этого, во время штурма осажденного им города, он, раненный стрелой, погиб» (Павел Орозий История против язычников,1,4). Примечательно, что вслед за персидскими легендами так называемая Туммальская надпись (строки 1–5) также подтверждает, что цари Агга (Афрасиаб), Гильгамеш (Заль) и Месанепада (Манучехр-Нин) были современниками: «Эн-Мебарагеси построил в Туммале Дом Энлиля (Э-кур), его сын Агга возвёл храм в честь хранительницы города – Нинлиль; строки 6–10 (первое разрушение Туммаля): Месанепада построил Буршушна, Мескиангнуна отстроил храм Нинлиль; строки 11–15 (второе разрушение Туммаля): Гильгамеш построил Нумунбурра, Урлугаль отстроил храм Нинлиль; строки 16–20 (третье разрушение Туммаля): Нанне построил „Высокий Парк”, Мескиагнуна отстроил храм Нинлиль». Упомянутый в тексте Мескиангнуна, восстановивший капище Нинлиль – это один из сыновей Месанепады (Нина-Манучехра).

Фактически I династия Урука шумеров, она же персидская династия Фаридуна (Айлана), одновременно является перечнем первых монархов Древней Ассирии, основанной Белом, который соответствует египетскому Белу, сыну Ливии (Уаджи), Мескиаггашеру и Фаридуну. Если резюмировать, то, как выясняется, большинство монархов первых государств, возникших после гибели титанов, вели свое происхождение именно от сыновей Сима, Арама и Артаксада, оправдывая пророческие слова Ноя: «Благословен Бог Симов, Ханаан же будет рабом ему» (Бытие, 9:26). Вторую часть этого пророчества («да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых, Ханаан же будет рабом ему») мы видим сбывшейся уже позднее – во времена экспансии Римского государства, основанного потомками Дардана, правнука Яфета. Положившие начало царским династиям Ассирии (древнего Ирана), Египта и Эллады сыновья Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера), потомки Артаксада и Арама, были современниками Фарры (р. 1002 г.), отца патриарха Авраама.

С рождения Авраама христианские авторы отсчитывали начало «третьего века мира»: «Третий – от Авраама до Давида – охватывает, согласно тому и другому преданию, 14 поколений» (Беда Достопочтенный, О счете времен, LXVI). Согласно иудейским легендам в юности Авраама (р. 1072 г.) якобы подверг мучениям Нимрод, что явно не соответствует действительности, поскольку царь Нимрод (Нинурта-Гор Ур Бехдетский) погиб от руки Хайка еще до рождения прапрадеда Авраама, Рагава (р. 661 г.). В действительности, царем-гонителем Авраама был другой тиран – пресловутый Ад-Даххак персов, позднее низложенный Фаридуном. Однако после смерти Фаридуна (Бел-Уаджи-Мескиаггашер), в Месопотамии наступило междуцарствие, и через некоторое время началась война. В Книге Бытия об этом сказано так: «И было во дни Амрафела, царя Сеннаарского, Ариоха, царя Елласарского, Кедорлаомера, царя Еламского, и Фидала, царя Гоимского, пошли они войною против Беры, царя Содомского, против Бирши, царя Гоморрского, Шинава, царя Адмы, Шемевера, царя Севоимского, и против царя Белы, которая есть Сигор. Двенадцать лет были они в порабощении у Кедорлаомера, а в тринадцатом году возмутились. В четырнадцатом году пришел Кедорлаомер и цари, которые с ним, и поразили Рефаимов в Аштероф-Карнаиме, Зузимов в Гаме, Эмимов в Шаве-Кириафаиме, и Хорреев в горе их Сеире, до Эл-Фарана, что при пустыне» (Бытие,14).

Эламский царь Кедорлаомер Книги Бытия – это и есть шумерский Энмеркар он же Кефей, царь артеев или кефенов, как назывались тогда жители Персиды-Элама: «В древнее время эллины называли персов кефенами. Сами же они называли себя артеями, так их звали и соседи» (Геродот, История,7,61) В греческих мифах Кефей (Энмеркар) обычно считался эфиопским царем, но Стефан Византийский, цитирующий Гелланика, подтверждает, что Кефей также правил в Вавилонии: «Гелланик говорит в первой части Персики так: «Когда умер Кефей, кефейцы, отправляясь в поход из Вавилона, выступили из страны и захватили Артею: земля Вавилона больше не называлась Кефея и люди, жители Кефеи, кефейцами, но Халдеями, и вся эта земля теперь называется Халдейской» (160, Stерh. Bуz.: Халдеи). Как сообщает Книга Бытия, малочисленной дружине Авраама удалось обратить в бегство нагруженную обозом армию Кедорлаомера (Энмеркара-Кефея), отбив пленников и награбленный скарб, после чего по возвращении его торжественно встретил и благословил Мельхиседек, царь-священник Иерусалима (Солимы греков). Отголоски этих событий, вероятно, послужили основанием для следующей ремарки Тацита: «Многие видят в иудеях потомков эфиопов, при царе Кефее покинувших свои земли из-за распрей и войн» (История, 5,2).

Выдавая желаемое за действительное, Иосиф Флавий приводит в книге «Иудейская война» довольно распространенное тогда среди древних евреев мнение об Аврааме как о властителе Дамаска, обладавшем чрезвычайным могуществом: «Древний египетский царь Нехао, называвшийся также Фараоном, пришел с десятками тысяч в нашу страну и похитил царицу Сару, родоначальницу нашего племени. Что делал тогда ее муж Авраам, наш прародитель? Мстил ли он грешнику с оружием в руках? Нет! Имея триста восемнадцать вассалов, из которых каждый владычествовал над несметным количеством людей, он, не взирая на них, считал все-таки себя совершенно покинутым без помощи Бога. Он поднял тогда свои праведные руки к оскверненному вами теперь месту и вымолил себе помощь непобедимого союзника» (Иудейская война, 5,9,4). Однако Библия прозаически называет «могущественных царей-вассалов» Флавия попросту выросшими в доме Авраама рабами: «Аврам, услышав, что [Лот] сродник его взят в плен, вооружил рабов своих, рожденных в доме его, триста восемнадцать, и преследовал неприятелей до Дана» (Бытие,14:14).

Хорошо известно, что Авраам не мог защититься даже от Авимелеха, филистимского царя города Герара, отобравшего у него жену Сарру, поэтому никакой царской властью Авраам и близко не обладал – «они были тогда малочисленны и ничтожны», как об этом сообщает библейский текст: «Помните вечно завет Его, слово, которое Он заповедал в тысячу родов, то, что завещал Аврааму, и в чем клялся Исааку, и что поставил Иакову в закон и Израилю в завет вечный, говоря: «тебе дам Я землю Ханаанскую, в наследственный удел вам». Они были тогда малочисленны и ничтожны, и пришельцы в ней, и переходили от народа к народу и из одного царства к другому народу; но Он никому не позволил обижать их, и обличал за них царей: «Не прикасайтеся к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла»(1 Паралипоменон,16:16). Что касается упомянутого Флавием фараона Нехао, отнявшего у Авраама Сару, вероятно, Нехао – это испорченное Небти-Хасти, тронное имя Дена-Даная, означающее по заверениям египтологов «он среди двух земель, один среди двух пустынь» (?!), что попутно заставляет задуматься о качестве перевода древнеегипетских текстов. В то же время не исключено, что после того, как поздний египетский фараон Нехао победил царя Иосию (643–612 гг. до РХ) и воцарил Иоакима (612–601 до РХ), наложив на иудеев выплату дани, имя Нехао стало нарицательным в Иудее и употреблялось для обозначения фараона-противника древнееврейских царей.

Рассказывая о пребывании Авраама в Египте, Флавий также сообщает о его многочисленных контактах с египетскими жрецами: «Так как египтяне вследствие различия в своих обычаях глумились друг над другом и постоянно из-за этого враждовали между собой, то Аврам стал ближе сходиться с ними, знакомиться с их мировоззрением и доказывать затем всю пустоту и полную несостоятельность последнего. Этим он, благодаря частым сношениям, заслужил их удивление, как человек весьма выдающийся и необыкновенный, который не только обладает даром правильно мыслить, но и убеждать людей в чем угодно. Затем он преподал им арифметику и сообщил сведения по астрономии, в которых египтяне до прибытия Аврама были совершенно несведущи» (Иудейские древности,1,8,2). Жрецы, вышедшие из Египта вместе с Авраамом во времена междоусобиц между фараонами Данаем (Деном) и Египтом (Аджибом), осели в Индии, положив начало брахманизму. Впоследствии их потомки обожествили Авраама, его жену Сарру и наложницу Агарь, дочь фараона Дена (Даная). Отсюда ведут свое происхождение мифы индуизма о верховном божестве Брахме, о том, как он взял вторую жену, Гаятри, а его первая жена, Сарасвати, богиня мудрости, искусства и красоты, разгневалась, но Брахма передал в ее руки судьбу Гаятри, и Сарасвати предложила стать ей второй женой и во всем повиноваться и пр. Аналогичным образом были унаследованы индийцами от египетских жрецов поклонение фаллосам и священным коровам (бык Апис), а также вера в метампсихоз: «Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через [тела] всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело новорожденного ребенка. Это круговращение продолжается три тысячи лет» (Геродот, История,2,123).

Ранее, еще при царе Беле (Уаджи-Фаридун-Мескиаггашер), отце Египта (Аджиба) и Даная (Дена), египетские жрецы основали халдейский культ в Месопотамии, поэтому не случайно, что так называемые «семеро мудрецов», сыновей Брахмы, упоминаются и в эпосе о Гильгамеше (Ахемен-Сам персов) как строители новой стены вокруг библейского Эреха:

Книга Бытия сообщает, что после смерти Сарры Авраам имел детей от второй жены, Хеттуры, и Мхитар Ереванский (Хронографическая история,375) выводил от них происхождение пахлавов (парфян). Однако из ближайших потомков Авраама и Хеттуры наиболее известным был их внук Ефер (Афер), сын Мадиана и ровесник Иакова (р. 1232 г). Ефер был тестем Геракла, сына Алкмены, а в перечне химьяритских царей Йемена числился как Ифрикис: «1. Химьяр ибн Саба, то есть Абд-Шамс-ибн Яшджуб ибн Я’руб ибн Кахтан. Его называют Саба, потому что он привел первый пленных в землю йеменскую. Междуцарствие. 2. Первый тобба, то есть ал-Харис ар-Раиш ибн аль-Мильтат. Его называли ар-Раиш, так как он обеспечивал йеменцев [добычей]. В его время жил Лукман, друг коршунов, который, говорят, прожил 2457 лет. 3. Зу-ль Манар, Абраха. 4. Ифрикис, сын Абрахи. Это тот, что построил Ифрикию в земле берберов» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,133). Таким образом, исходя из сведений Бируни, получается, что первый царь Йемена, Химьяр, был внуком Иова (Яруба).

Греческие мифы о зяте Афры-Ифрикиса, Геракле, гласят, что перед тем как отправиться в Ливию, Геракл снарядил военный поход на островную часть Иберии против царя острова Эрифии, великана Гериона. Полагаясь на сообщение Плиния Старшего, мы считаем остров Эрифию современным архипелагом Мадейра: «но есть и такие, кто думает, что это был другой остров напротив Лузитании, и что когда-то этот остров тоже назывался Эрифия» (Естественная история,4,120). Эти сведения вполне совпадают с информацией Юстина, согласно которому Герион правил на островах близ современной Испании, в то время как власть на Пиренейском полуострове принадлежала тогда некоему Габиду, внуку Гаргориса.

Иберийский царь Габид, не упоминающийся в греческих мифах, тем не менее, является известным персонажем индийской мифологии – это неуязвимый Прахлада, сын Хираньякашипу и праправнук Брахмы, которого отец пытался убить различными способами. Слуги пронзали Прахладу разным оружием, бросали под ноги слонам, сбрасывали со скалы в океан, травили ядом и пр. Римский историк Юстин так рассказывает эту историю: «Лесистую область тартессиев, где, по преданию, титаны вели войну с богами, заселили куреты. Их древнейший царь Гаргорис первый открыл способ собирания меда. Когда у него родился внук от преступной связи его дочери, он, из стыда перед позором, хотел разными способами уничтожить младенца. Однако, несмотря на множество злоключений, [ребенка] хранила судьба, и в конце концов он после многих тяжелых испытаний достиг царской власти. Прежде всего, когда дед приказал его выбросить, а через несколько дней послал разыскивать его труп, оказалось, что его кормили своим молоком разные дикие звери. После этого дед приказал взятого домой ребенка бросить на узкую тропинку, по которой обычно проходил крупный скот. Дед был так жесток, что предпочел, чтобы ребенка растоптал скот, чем просто его убить. А когда и здесь он остался невредимым и не страдал от недостатка в пище, [Гаргорис] приказал бросить его сначала в пищу голодным собакам, которых долго мучили, не давая им есть, а затем – свиньям. Но так как и те и другие не только не причинили ему вреда, но некоторые из них даже кормили его своими сосцами, Гаргорис приказал наконец бросить ребенка в океан. И тогда дитя, явным образом по воле некоего божества, среди бурлящих и сталкивающихся валов, было вынесено тихой волной на берег, как будто его несло на себе не морское течение, а корабль… Изумленный избавлением внука от стольких бедствий и опасностей, царь назначил его своим преемником. Ему дали имя Габид… В другой части Испании, состоящей из островов, царская власть была в руках Гериона» (Юстин, Эпитома Трога, XLIV,4). Соответственно царь Гаргорис Юстина – это могущественный асура Хираньякашипу индийской мифологии.

Глава 9

Походы Диониса, сына Семелы

Основателями первых царских династий стали не только дети Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера). Потомки его брата-близнеца, Агенора, являлись монархам Крита и Киликии, Финикии и Беотии. Внук Агенора, Дионис, сын Семелы (он же Зу-ль-Карнайн), современник патриарха Исаака (р. 1172 г. после потопа) и Персея (Лугальбанды), впоследствии был даже обожествлен. При этом ему стали приписывать деяния первого Диониса, сына Аммона (т. е. Хуша, сына Хама) – отсюда и существование мифов об участии Кадма в войне Зевса против Тифона, и об опекунстве Аристея, зятя Кадма, над первым Дионисом, сыном Аммона. Этот анахронизм отмечал еще Диодор Сицилийский: «Ибо все люди согласны, что Дионис воевал на стороне Зевса в его войне против титанов, поэтому будет неразумно помещать рождение титанов в то время, когда жила Семела, или утверждать, что Кадм, сын Агенора, был старше, чем боги Олимпа» (Историческая библиотека, 3,74,6).

Тем не менее, все античные авторы сходятся на том, что третий Дионис, сын Семелы, вел длительные войны с индийскими племенами. Согласно Нонну Панополитанскому военные действия против индийцев первоначально носили оборонительный характер, что противоречит общепринятому в античности мнению о миролюбии индийцев и косвенно подтверждает, что ими повелевал тогда некий чужеземный царь-узурпатор:

Как сообщает Нонн Панополитанский, военный поход индов в Азию возглавлял сын царя Гидаспа, Дериадей. Сестра Дериадея, Хрисиппа, подобно дочерям Лота переспала с отцом: «На Хрисиппу гневалась Афродита, и поэтому ее охватила страсть к ее родителю Гидаспу. Не сумев воспротивиться противоестественной любви, она сочеталась с ним, а кормилица помогла ей сделать это. Узнав о происшедшем, царь закопал живьем в землю коварную старуху, а дочь распял. Сам же он от безмерной печали бросился в реку Инд, которая поэтому стала называться Гидаспом» (Лже-Плутарх, О том, чьими именами названы реки и горы и что там родится,1,1). Примечательно, что судьбу Гидаспа повторил его зять, индийский стратег Оронт. Не вынеся горечи поражения от войск Диониса, он также бросился в реку, которая с тех пор носит его имя: «Так как река Сирии, Оронт, не везде до моря течет по ровному месту, но по скалистым протокам и порогам, и с них стремительно несется вниз, то римский император, пожелав, чтобы было возможно плыть на кораблях вверх по течению до города Антиохии, велел выкопать удобный для плавания канал, затратив на это много труда и денег, и отвел в него течение реки. Когда, таким образом, старое русло высохло, то в нем был найден гроб из обожженной глины, больше чем на 11 локтей длины, в нем был труп величиной, соответственной этому гробу, по всему же строению тела это был обыкновенный человек. Когда сирийцы обратились за прорицанием, то бог из Клароса сказал им, что это Оронт и что родом он индиец» (Павсаний, Описание Эллады, 8,29).

Пасхальная хроника выводит происхождение индийцев от Елмодада, сына Иоктана и внука Евера (р. 397 г.), однако, судя по сообщениям Флавия, древние индийцы являлись потомками большинства сыновей Иоктана, а не только Елмодада: «У Иукты, сына Евера, были сыновья: Елмодад, Салеф, Азермоф, Ирай, Едорам, Эзил, Декла, Ивал, Авимаил, Савей, Офир, Эвилат, Иобав. Все они населяют местность от индийской реки Кефина до примыкающей к ней страны Сэров» (И. Флавий, Иудейские древности,1,6,4). Таким образом, можно утверждать, что аравийские потомки Кахтана (Иоктана), т. е. «истинные арабы» (мут’ ариба), были родственны индийцам античности. Область от реки Кефины до страны Сэров Флавия тождественна библейской территории расселения потомков Иоктана – «от Меши до Сефара, горы восточной» (Бытие,10:30). Кефина, т. е. Кофен Арриана, возможно названная в честь Кефея (Энмеркара) – это современная река Кабул, тогда как восточная гора Сефар – это, очевидно, античный Имав (он же Имеон, т. е. современные Гиндукуш и Памир), предгорья которого были местом обитания народа серов.

Зачастую серов отождествляют с предками китайцев, однако сообщение Плиния Старшего опровергает эту версию: «выше ростом, чем другие люди, волосы у них русые, глаза голубые, звуки речи грубые, они совершенно не вступают в словесное общение… У них нет рабов. У них не спят утром допоздна или в течение дня, дома не высоки, цены на хлеб всегда одинаковы, нет ни судей, ни наказаний. Почитают они Геракла, в цари выбирают старца, отличающегося мягким характером» (Естественная история,6,86). Если полагаться на данные скандинавской мифологии, серы вполне могут считаться потомками сыновей великана Эльвальди, населявших запад и север Индии еще до прибытия сыновей Иоктана: «Тогда промолвил Эгир: «Да, Тьяцци был могучим великаном. А какого он был рода?» Браги отвечает: «Отца его звали Эльвальди. И о нем я мог бы поведать немало примечательного. Он был очень богат золотом. И когда он умер, и его сыновья стали делить наследство, то, чтобы смерить золото, они решили, пусть каждый берет в свой черед полный рот золота. Первый из них был Тьяцци, второй – Иди, третий – Ганг. С той поры и повелось у нас называть золото «счетом рта» тех великанов» (Язык поэзии,4). С именем сына Эльвальди, Иди (Инда) связывается и открытие другого драгоценного металла – серебра: «Царь Инд в Скифии первым нашёл серебро, которое Эрихтоний первым принес в Афины (Гигин, Мифы,274).

В Младшей Эдде страна серов, заселивших предгорья Гиндукуша и Гималаев, называется Трюмхейм – место жительства первенца Эльвальди, великана Тьяцци: «Трюмхейм зовется, где некогда Тьяцци турс обитал, там Скади жилище светлой богини в доме отцовом»; «Скади хочет поселиться там, где жил ее отец, в горах, в месте, что зовется Трюмхейм» (Видение Гюльви,23). Очевидно, серы античности являются дальними предками современных нуристанцев и калашей северного Пакистана, которые до сих пор выделяются среди местного населения светлыми глазами и волосами. Если обратиться к мифологии нуристанцев, то в их верховном божестве Имре не сложно узнать великана Имира Эдды, а Тьяцци, чьи глаза Один забросил на небо, где они превратились в звезды, весьма напоминает греческого сторожа Ио, Аргуса Панопта, глазами которого Гера разукрасила павлиний хвост.

Многочисленные сыновья Иоктана, поначалу занявшие территории западнее и южнее потомков Эльвальди, постепенно расселились по всему полуострову Индостан, вытеснив серов в горные области. Подробнее о колонизации Индии потомками Иоктана сообщает Вардан: «Сыновья Иектана – Сава, Евил и Уфир, ознакомились с приготовлением оружий, стали искать себе более обширного места, где бы можно было им, по размножении своем, распространяться. Люди толпами уходили от них и скрывались в местах, от природы укрепленных, и впоследствии стали строить замки. Воители изобрели махины для взятия крепостей. Племена, скоро наскучившись этим, предложили им выбрать землю, какая им будет угодна: Сава взял себе землю, рождающую ароматы, которую назвал Савою; Уфир – страну с золотыми рудниками, т. е. Индию; Евил – землю драгоценных каменьев, и назвал ее именем своим Евилатом» (Всеобщая история,17). При этом дети Иоктана, библейские Шева (Савей Флавия) и Хавила (Евил), носили имена, идентичные именам сыновей Хуша («сыны Хуша: Сева, Хавила…», Бытие,10:8), что вызывало некоторую путаницу с локализацией их проживания. Потомки Хавилы, сына Хуша, являлись гетулами Северо-Западной Африки, тогда как Сева, сын Хуша (т. е. Осириса-Дагона), еще во времена Нимрода (Гор Ур-Нинурта) занял области Юго-Западной Аравии: «Саба положил начало сабеянам» (И. Флавий, Иудейские древности,6,2). Потомки Шевы, сына Иоктана, который согласно Вардану «взял землю, рождающую ароматы», скорее всего, проживали в Гедросии (юг современного Ирана), изобиловавшей подобно Аравии благовонными кустарниками, если исходить из сведений Арриана (Поход Александра,6,22,4).

Однако по поводу местонахождения страны Хавила у историков имелись значительные разногласия. В Библии земля Хавила фигурирует, прежде всего, в рассказе о реках, вытекающих из рая: «Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс» (Бытие, 2:11). Флавий называл реку Фисон Гангом (Иудейские древности,1,3), тогда Хавила – это Индия. В свою очередь, византийский путешественик Козьма Индикоплавт считал Фисоном уже другую индийскую реку, Инд, очевидно, опираясь на известное мнение Александра Македонского об Инде как истоке Нила и полагая, что библейские реки должны быть каким-то образом связаны между собой: «Еще раньше, когда он (Александр – прим. автора) увидел в Инде крокодилов (это единственная река, кроме Нила, где они живут), а на берегах Акесина такие бобы, какие выращивает египетская земля, и услышал, что Акесин впадает в Инд, он решил, что им найдены истоки Нила; Нил берет начало где-то здесь, в земле индов, протекает через огромную пустыню, утрачивает здесь имя Инда, и вступив в населенную страну, получает от здешних эфиопов и египтян название Нила» (Арриан, Поход Александра,6,1,2). Следовательно, по мнению Индикоплавта, Хавила также являлась Индией, но ее северо-западной частью (современный Пакистан).