— Тогда присоединяйтесь к нам в постели. Уверен, Лорд Рал не будет возражать. — Она ухмыльнулась Даркену, и он попытался, но не смог скрыть первые признаки улыбки. Все они уютно устроились на большой кровати и вскоре совсем забыли о холоде.
— Я бы хотел, чтобы у меня был кто-то, с кем я мог бы спать все время, — сказал Николас, наполовину приглушенный, прижимаясь к боку Кэлен. — Это намного теплее, чем спать в одиночестве.
— Когда станешь старше, — сказал Даркен через плечо Кэлен и голову Ирэн. — Хотя я предлагаю тебе не жениться только по этой причине.
— Ну, мы даже не знаем никого, за кого могли бы выйти замуж, — указала Арианна, положив голову на другое плечо Даркена. — А как вы с мамой познакомились?
На мгновение комфорт стал темным, неловким и жестким. Кэлен не смотрела Даркену в глаза. Одно дело простить прошлое, но забыть невозможно. Даркен нарушил напряженную тишину.
— Мы были на войне, твоя мать и я.
Кэлен выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание, и кивнула.
— Тогда мы были другими людьми, Арианна. Все было по-другому.
— Вы много ссорились? — спросил Николас.
— Да… — признала Кэлен. — Но мы остановились, в конце концов.
— Как сказала твоя мать, все изменилось, — мягко сказал Даркен.
Дети затихли. Было поздно, и они были сонные, и все это не имело для них большого значения. Сон приходил к ним всем, один за другим, пока Кэлен не подняла глаза и не увидела только
не заснувшего Даркена.
— Ты не жалеешь, что все изменилось? — На мгновение она не поняла, произнесла ли она эти слова вслух. Он нахмурился.
— Конечно нет. — Его пальцы прочесали ее волосы, нежно, мирно. — Вот где я счастлив. — Осталось невысказанным боль. «Возможно, единственное счастье, которое я могу познать.»
Кэлен кивнула и с полуулыбкой удивилась, почему она спросила.
***
— Мне очень жаль, — сказала Дженнсен, опускаясь на колени перед его троном. — Я поторопилась и поверила тому, что мне сказала Денна.
Пальцы Даркена дернулись, проводя туда-сюда по его нижней губе. Кэлен сидела на своем троне, рядом с ним, вся холодная власть и решительность. Она не позволит ему дать волю своим эмоциям — он тоже не позволит, как обещал ей два года назад.
В словах была искренность. Как и ее глаза, такие же голубые, как у любого Рала. Все в ней, от ее скромного коленопреклонения до легкой позы Гарена позади нее, говорило о том, что Дженнсен действительно раскаялась в своем покушении на убийство.
Кэлен просила его простить сестру, и все же Даркен боролся. Щупальца боли и ненависти обвились вокруг его сердца, сильные, как корни огромного дуба. Одна рука покоилась на подлокотнике трона, костяшки пальцев побелели, когда он сжимал резное и позолоченное кресло. Она пыталась убить его, намеревалась убить его семью. Где невинная сестра, которую он нашел так много лет назад?
Эта Дженнсен была взрослой женщиной, отмеченной болью и мучениями. Рыжие волосы безвольно ниспадали на шею, под глазами так же висели темные круги.
«Я не использовала эйджил несколько месяцев», сообщила ему Гарен. «Она просто открыла глаза на правду.»
Кэлен, Далия, Гарен — все говорили ему дать еще один шанс. Наконец Даркен с усилием кивнул Дженнсен.
— Твои извинения приняты. — Облегченная улыбка скользнула по ее губам.
— Спасибо брат.
Даркен сглотнул и посмотрел на Кэлен. В ее мягких глазах была гордость, и она слегка кивнула, протягивая руку, чтобы сжать его руку. Глубоко вздохнув, он снова сосредоточился на сестре. Его сестра.
— Ты можешь поселиться среди моей семьи и получить привилегии Рала в этом дворце, пока будешь верна всем нашим законам.
Дженнсен кивнула, поднимаясь на ноги.
— Буду. Я… Я устала от войны.