Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чанакья начал долгий и трудный поход, который должен был занять больше года.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Настоящие дни

Пыльная Бирхана-Роуд в Канпуре в любое время суток приводила гурманов в восторг. Маленькие придорожные магазинчики предлагали аппетитные закуски-голгаппас, алу-Тикки, Дахи—качори-кисло-сладкие закуски, приготовленные из самых нездоровых ингредиентов, какие только можно себе представить: жареного картофеля, рафинированной муки, сахара и соли. Полный фронтальный холестериновый приступ обычно не удерживал гурманов от дальнейшего изучения кондитерских лавок, где продавались ладду, Барфи, кулфи, джалеби, Малай-макхан, гулаб джамун и сотни других сладких, липких и греховных десертов. В любое время дня улицы были забиты машинами— авторикшами, извергающими густой черный дым, автомобилями, мотороллерами, ручными тележками, буйволами, коровами и людьми. Воздух был грязным, но тем не менее возбуждающим. Запахи пота и мочи смешивались с угарным газом, жареной пищей и благовониями из храмов, которые окружали это место.

На одной из улочек Бирхана-Роуд стояло здание, знававшее лучшие дни и с трудом удерживавшееся на ногах. Внутри шаткая лестница вела в квартиру на втором этаже, которую занимал Пандит Гангасагар Мишра, выдающийся канпурский профессор истории. Свежевымытый и одетый в простую белую хлопчатобумажную Курта-пижаму, Пандитджи был занят утренней молитвой. Он сидел на молитвенном коврике лицом на восток-в сторону восходящего солнца-и предлагал цветы, благовония и сандаловую пасту маленьким серебряным божествам, стоявшим внутри его мини-храма. Пожелав своим богам доброго утра, он спустился по шаткой лестнице и вышел на улицу.

Было очевидно, что Пандитджи в молодости был красивым мужчиной. У него были аристократические черты лица, широкий лоб и орлиный нос. Он был очень светлокожим, но довольно невысокого роста. Однако его невысокий рост вводил в заблуждение—как у Наполеона: волосы на голове почти полностью спали, и Пандитджи любовно сохранил несколько оставшихся прядей, расчесывая их слева направо.

Следующие тридцать минут они проведут в быстрой прогулке до Мотиджхил Чаураха, где продавец чая с довольно неинтересным названием—чайный домик Банарси— будет держать чай Пандитджи наготове и ждать. Слуга пандитджи часто жаловался, что дома он может приготовить чай получше, но Пандитджи нравилась утренняя прогулка, а также доброжелательность чайного ларька, где он был частью обычной утренней толпы. Затем он шел к продавцу газет через два магазина и покупал дневную дозу информации. Еще через полчаса он вернется домой и уйдет в свою гостиную, где проведет следующие два часа, изучая газеты со всей страны. Его продавец газет развил сеть, через которую газеты из Мумбаи, Нью-Дели, Калькутты и Ченнаи могли доставляться Пандитджи каждое утро, в дополнение к местным газетам из Канпура и Лакхнау.

- Но Пандитджи, почему ты читаешь так много газет?- с любопытством спросил однажды парень. Пандитджи ответил: "Потому что мне нужно знать все, что происходит в стране. Как еще я могу им управлять? Мальчик не ответил, недоверчиво качая головой.

К десяти часам утра Пандитджи был готов принять своих первых посетителей. Его секретарь, острый Кералит-Менон-прибыл и разбирал почту Пандитджи. У профессора истории была еще одна, еще более важная грань в его жизни. Он был президентом Akhil Bharat Navnirman Samiti-сокращенно ABNS журналами, которые никогда не могли точно вспомнить полное имя. Пандитджи запустил политическую организацию несколькими годами ранее, и она выросла из неоперившегося борющегося не-образования в основную политическую партию, которую мало кто мог игнорировать.

‘Доброе утро, сэр,-сказал Менон, деловито протягивая Пандиту Гангасагару Мишре досье толщиной в дюйм, в котором содержались важные за день бумаги. - Доброе утро, Менон, - сказал Пандитджи, - в котором часу ты попросил Чандини встретиться со мной?’

- Она будет здесь к одиннадцати, сэр. Она приводит оппозиционных МЛА, которые хотят дезертировать, - сказал Менон, улыбаясь. Он знал, что этот день был знаменательным. Это был день, когда ABNS свергнет существующее правительство штата Уттар—Прадеш, самого густонаселенного штата Индии—и ключ к удержанию власти в Нью-Дели-и установит своего собственного главного министра. Человек, стоявший за всем этим, был скромным Пандитом, который каждое утро пил чай в чайной Банарси и любил называть себя учителем истории.

Его близкие знакомые знали, что Пандит Гангасагар Мишра не интересовался преподаванием истории. Он был заинтересован в ее создании.

Гангасагар родился в 1929 году в Канпуре—англицизированном названии Канпура—сонном городке, расположенном на берегу реки Ганг. Первоначально Канпур был Канхапуром, названным в честь Канхайи-другого имени Кришны, героя индуистского эпоса "Махабхарата". Пришли англичане и решили, что Канпурский язык лучше звучит после того, как они превратили город в гарнизон с казармами на семь тысяч сипаев. Сипаи взбунтовались в 1857 году. Вполне возможно, что им не понравилось новое имя.

Отец гангасагара-Мишраджи-был бедным Брахманом, который зарабатывал на жизнь преподаванием в местной школе на берегу реки, субсидируемой правительством. Когда родился его сын, третий ребенок после двух дочерей, он решил назвать его Гангасагар—таким же огромным, как Ганг. Мать Гангасагара была простой женщиной, постоянно борющейся за удовлетворение самых элементарных повседневных потребностей семьи. Однако Ганга был ее любимцем. В обществе, которое относилось к сыновьям как к активам, а к дочерям как к пассивам, Ганга была единственной статьей ее баланса, которая уравновешивала приданое, которое она должна была заплатить за свадьбы своих дочерей. Она с улыбкой отказывалась от еды, лишь бы убедиться, что Гангасагар хорошо накормлен.

Согласно индуистскому обычаю, брамины обычно пользовались спросом в течение двух недель шраада, когда богатые семьи кормили их и одевали в память о своих предках. Одним из богатых покровителей Мишраджи был торговец Агравалджи. Маленький Ганга всегда с нетерпением ждал обеда в своем доме во время шраада. К еде всегда прилагалось неограниченное количество сладкого рисового пудинга. Однажды, когда они обедали в доме Агравалджи, Гангасагар спросил своего отца: "Отец, шраад-это все о том, чтобы помнить своих предков, верно?’

- Да, сынок. Питая Браминов, человек символически питает духов умерших.’

‘Значит, и ты когда-нибудь умрешь?- печально спросил Гангасагар.

Мишраджи улыбнулся. Все родители отчаянно хотели, чтобы их дети любили их, и Мишраджи не был исключением. Его сердце наполнилось гордостью, когда он увидел заботу сына о нем.

- Да, Ганга. Все когда-нибудь умрут, включая меня.’

Гангасагар выглядел удрученным. Слезы навернулись на его глаза, когда он сделал еще один глоток чудесного сладкого рисового пудинга, приправленного миндалем и изюмом. Сердце Мишраджи растаяло. Он попытался смягчить очевидное горе, которое, казалось, причинил своему сыну. ‘Зачем тебе знать о таких вещах, Ганга?’

‘Мне просто интересно, когда ты умрешь, сможем ли мы все еще приходить к Агравалджи за рисовым пудингом?’

Мишраджи удалось наскрести достаточно денег, чтобы отправить Гангасагара в школу чуть получше, чем финансируемая государством, в которой он преподавал. Он попросил Гангасагара всегда вести себя наилучшим образом. Он не мог позволить себе другую школу в Канпуре.

В первый же день пребывания в новой школе учитель Гангасагара попросил его встать и ответить на несколько вопросов. В высшей степени уверенный в себе Гангасагар был рад услужить. Старшие ученики подмигнули друг другу, ожидая яростного допроса.

- Кто был первым президентом Америки?- спросил директор школы.

- Джордж Вашингтон, - ответил Гангасагар.

‘Отлично. История говорит нам, что он сделал что-то непослушное в детстве. Что же это было?’

- Он срубил вишневое дерево своего отца.’

- Отлично, Гангасагар. История также говорит нам, что его отец не наказывал его. Есть идеи, почему?’

- Потому что Джордж Вашингтон все еще держал топор в руке?- спросил Гангасагар, садясь.

Через несколько месяцев он уже оценивал работы для директора школы и был его любимым учеником. Школа вот-вот должна была прерваться на каникулы Дивали. Экзамены только что закончились, и Гангасагар помогал директору отмечать экзаменационные работы по истории—его любимому предмету. Он смеялся над нелепыми ответами некоторых своих одноклассников.

- Древняя Индия была полна мифов, которые передавались от сына к отцу. Собрание мифов называется мифологией.’