Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Видно было, как она судорожно сглотнула. Потом подняла на меня глаза; ее милое лицо было печальным и бледным.

— По приказу Уильяма? — очень тихо спросила она.

— Нет, — не раздумывая сказал я, убеждая ее и удивляя себя самого.

Не понимаю, зачем я его защищал. Может быть, потому — мне сейчас это пришло на ум, — что не хотел ее сердить и расстраивать, таким чудесным было возникшее между нами чувство.

Она смотрела на меня с тем хорошо мне знакомым выражением, в котором читалось сильное желание узнать.

— Ты говоришь правду? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Во время первого антракта я пошел прогуляться, и эти… эти двое, наверное, решили меня ограбить. — Меня вдруг пронзил страх: видела ли она нетронутые деньги в кармане моего сюртука? — Потом они связали меня и оставили в сарае, думаю, для того чтобы успеть убраться, прежде чем я заявлю в полицию.

Я знал, что она мне не верит, но знал также, что должен продолжать врать. Робинсон все-таки многое значил в ее профессиональной жизни, и ее бы сильно расстроила мысль о его вероломстве после всех этих лет. И он все же совершил это ради того, что считал ее благополучием, искренне обеспокоенный за нее, хотя и заблуждавшийся на этот счет. Возможно, дело было в моем тайном предвидении того, что он погибнет на «Лузитании» и его преданность не найдет у нее отклика. Точно я не знал. Не сомневался лишь, что нельзя допустить, чтобы она так жестоко в нем разочаровалась. По крайней мере, не с моей помощью.

— Он не мог такое сделать, — сказала она.

Я понимал, что она сейчас пытается себя в этом убедить. Вероятно, она не хотела верить в виновность Робинсона, и я порадовался, что солгал ей. Наша встреча не должна была омрачиться подобным откровением.

— Конечно. — Я выдавил из себя жалкую улыбку. — Если бы мог, я бы его обвинил.

Она сдержанно улыбнулась.

— А я была уверена, что виноват он, — сказала она. — Перед его отъездом у нас произошла ужасная ссора. То, как он настаивал на том, что ты не вернешься, заставило меня думать о его причастности к этому. Мне пришлось пригрозить ему разрывом наших деловых отношений, и только тогда он уехал без меня.

— А твоя мать?

— Она осталась здесь, — ответила Элиза. Должно быть, выражение моего лица выдало мою реакцию, ибо она улыбнулась, нежно целуя мне руку. — Она в своей комнате — успокоилась и спит. — Элиза невесело усмехнулась. — С ней я тоже сильно повздорила, — призналась она.

— Я причинил тебе ужасные неприятности, — посетовал я.

Она быстро положила салфетку в чашку с водой и прижалась ко мне, положив голову мне на плечо и обняв меня правой рукой.

— Ты сделал для меня лучшее из того, что у меня было в жизни, — сказала она. — Подарил мне любовь.

Наклонившись вперед, она поцеловала меня в левую кисть, потершись о нее щекой.

— Когда я во втором действии взглянула в зрительный зал и увидела твое кресло незанятым, то подумала, что тебя задержала какая-то мелочь. Но время шло, а ты все не возвращался, и мне с каждой минутой становилось тревожней. — Она горько усмехнулась. — Зрители, должно быть, сочли меня сумасшедшей — так странно я поглядывала на них, чего никогда себе не позволяла раньше. Совершенно не помню, как отыграла третье и четвертое действия. Должно быть, я выглядела совсем как автомат.

Она вновь засмеялась — тихо и печально.

— Знаю, актеры думали, что я сошла с ума, потому что во время антрактов я все время подсматривала в зал из-за занавеса. Я даже попросила Мэри поискать тебя, думая, что ты заболел и ушел в номер. Когда, вернувшись, она сказала, что тебя нигде нет, я была в панике. Я знала, что ты бы прислал записку, если б уехал. Но записки не было. Только Уильям все твердил о том, что ты навсегда уехал, потому что он угрожал разоблачить тебя как охотника за состоянием.

— Вот как?

Я возвел глаза к небесам. Уильям отнюдь не облегчал мне задачу защиты его доброго имени. Но дело было сделано. Не было смысла растравливать раны.

— Можешь себе представить мои потуги при всем этом сыграть комедию? — спросила Элиза. — Уверена, это был ужаснейший в моей карьере спектакль. Если бы зрители могли купить овощи, не сомневаюсь, они бы меня закидали.

— А я думаю, ты была великолепна, — возразил я.

— О нет. — Выпрямившись, она взглянула на меня. — Ричард, если бы я тебя потеряла после всех этих лет ожидания… после нашей странной встречи, которую я так пыталась постичь… Если бы я тебя потеряла после всего, то не пережила бы этого.

— Я люблю тебя, Элиза, — сказал я.

— И я тебя люблю, — отозвалась она. — Ричард. Мой.

Я ощутил на губах сладость ее поцелуя. Теперь настала моя очередь смеяться над пережитыми мучениями.