Мой желудок крутило, он был напряжен, а я немного возбужден, и мое сердце было наполнено жизнью.
— Я ему нравлюсь, — похвалился я. — Я ему действительно чертовски нравлюсь!
Я встретился с ней взглядом, надеясь увидеть одобрение, радость и волнение, которое соответствовало бы моему, но ничего подобного не оказалось.
Глаза Кэтти были опухшими и грустными. Щеки покраснели от слез.
— Что? — спросил я, отпуская лошадь и направляясь прямо к ней. — Что, черт возьми, случилось?
Сначала Кэтти попыталась заговорить, но потом просто взяла меня за руки и сжала их напряженными пальцами. Она покачала головой, и по ее щеке скатилась еще одна слеза.
— Поговори со мной, — попросил я. — В чем дело?
Она сделала глубокий вдох, больше похожий на всхлип.
— Это Джек, — проговорила Кэтти. — Банк… Банк конфискует имущество, угрожая закрыть бизнес… — Еще одна слеза, и на этот раз настоящий всхлип. — Он продает землю, у него нет выбора. Он должен продать ее, конюшни, подворье. Все это.
— Ладно, — сказал я. — Все в порядке.
Но Кэтти покачала головой.
— Ничего не в порядке, — ответила она. — Моя мечта пропала. Пропала. Все, черт возьми, пропало.
А потом она заплакала.
Кэтти действительно, черт возьми, зарыдала.
Глава 19
Карл
Кэтти не позволила мне обнять себя, просто смахнула слезы и занялась Самсоном. Я помогал ей, как мог — помогал стряхнуть плед, прежде чем накинуть его, открывал ворота, держал шланг, пока наполнялось корыто с водой, но, по-моему, она даже не заметила. Ее мысли были далеко, и она смотрела глазами, полными слез, куда-то вдаль.
Я чувствовал, как рушатся ее мечты.
А мои застряли у меня в горле, отчаянно пытаясь дотянуться до нее, чтобы поддержать ее и скрепить трещины.
Я смотрел, как Самсон скачет по полю, окликая своих друзей лошадей, прежде чем пуститься в галоп, но на этот раз Кэтти не задержалась. Она уже ушла, держа оголовок (примеч. часть уздечки) в руке, и поплелась через подворье к машине.
Я догнал ее, но она ничего не сказала, просто повесила оголовок на крючок возле стойла Самсона и подняла шланг.
— Домой? — спросил я, и та кивнула. Молча забралась в Range и пристегнула ремень, ее дыхание было поверхностным и прерывистым. Я выехал с подворья, медленно двигаясь по дороге.
Тишина была оглушающей. Слишком оглушающей.
— Неужели все так плохо? — поинтересовался я. — Разве нельзя договориться? Они не дадут ему никакой возможности?
Она покачала головой.
— Они дали ему все, что были готовы дать. Я опоздала.
— Опоздала?
— Я надеялась, что у меня будет достаточно денег, чтобы заплатить вперед за шесть месяцев аренды. Джеку нужны были деньги для банка.
— Но это уже не вариант?
Ее губы слегка подрагивали.