Человек в животном. Почему животные так часто походят на нас в своем мышлении, чувствах и поведении: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, новые методы позволили дать новые ответы на старые вопросы. Так, расшифровка генома человека и животных дала возможность намного лучше понять характер взаимодействия генов и окружающей среды при формировании поведения. Более активные исследования млекопитающих, в том числе многих видов обезьян, также немало способствовали фундаментальному изменению взгляда на поведение животных.

В целом выводы различных дисциплин биологии поведения показывают, что в поведении животных проявляется множество свойств, способностей и закономерностей, которые еще совсем недавно безоговорочно воспринимались как типично человеческие.

В последующих шести главах книга представит те данные биологии поведения, которые сыграли главную роль в изменении представления о животном. В заключительной главе они сведены в общую картину и покажут, как много человека уже скрыто в животном.

Вторая глава посвящена связи между поведением и стрессом. Явления, приводящие к стрессу, у человека и животного явно идентичны. Факторы, способные эффективно снизить уровень стресса, также очень сходны.

Тема третьей главы — благополучие животных, их эмоции. Здесь будет задан вопрос: с помощью каких научных методов мы можем выяснить, как чувствует себя животное? В каких условиях у него все благополучно, а в каких возникают проблемы? Как животные видят мир? Что мы знаем об их эмоциях? Как протекает жизнь, соответствующая потребностям вида, и жизнь, отвечающая потребностям данного животного?

В четвертой главе поднимается тема, уже многие годы в равной степени интересующая и науку, и общество: какая часть поведения заложена в генах, а какая — определяется средой? Показано, что за пару десятков лет методы и воззрения принципиально изменились и что современная генетика поведения дает на старые вопросы совершенно новые ответы, вплоть до революционного вывода о том, что не только гены воздействуют на поведение, но и поведение влияет на активность генов.

В пятой главе изложены некоторые результаты когнитивной биологии: как и что может быть выучено? Думают ли животные? Действительно ли некоторые из них осознают собственное «я»? Верно ли, что ближайшие наши родственники, человекоподобные обезьяны, умнее других животных?

В шестой главе представлено развитие поведения у млекопитающих как открытый процесс, ход которого не предопределен ни при зачатии, ни при рождении, ни даже в конце детства. Уже та среда, в которой во время беременности находилась мать, влияет на поведение во взрослом возрасте, а жизненный опыт, приобретенный животным в детстве и подростковом возрасте, постоянно модулирует его поведение. Так происходит формирование личности животного, изучение которой стало сегодня одним из самых актуальных направлений биологии поведения.

Седьмая глава посвящена центральному тезису социобиологии: очевидно, что животные действуют не на благо своего вида, но их поведение продиктовано «эгоистичными генами». Если для передачи своего наследственного материала выгодно быть мирным и дружелюбным, помогать ближнему, они будут такими. Если для той же цели нужно применить насилие либо агрессию, вплоть до убийства сородича, они демонстрируют именно такое поведение.

Наконец, в восьмой главе подведены итоги, кратко описана революция в представлении о животном и сделан вывод: мы сблизились с животными. В животном кроется гораздо больше человека, чем казалось всего немногими годами ранее.

Глава 2. Рыжий Эмиль не любит одиночества

О поведении, стрессе и благе социальной стабильности

Как я стал исследователем поведения

В середине 1970-х годов я начал изучать биологию в недавно основанном Билефельдском университете. Мы, 30 или 40 студентов, были первым набором. На том начальном этапе у нас преподавали всего три профессора, одним из которых был Клаус Иммельман. Он был приглашен на первую кафедру исследования поведения в немецком университете совсем недавно и стремился сделать Билефельд настоящим флагманом в изучении и преподавании науки о поведении. Это вполне удалось, причем в кратчайшие сроки. Виварий при кафедре Иммельмана даже по международным меркам был просто феноменальным. В его просторных внутренних и внешних вольерах содержались различные виды вьюрковых ткачиков, попугаи, гуси, игрунковые обезьяны, кенгуру, олени и грызуны. Основоположники биологии поведения Конрад Лоренц, Николас Тинберген и Карл фон Фришпару лет назад получили Нобелевскую премию. Неудивительно, что у нас на востоке Вестфалии царило настроение подъема и прорыва.

Абсолютной кульминацией в первые годы учебы стал для нас, студентов, цикл лекций того же Клауса Иммельмана «Введение в науку о поведении». Поговаривали, что перед тем как прочесть лекцию, он репетировал ее дома перед зеркалом. Не знаю, правда ли это, но так или иначе перед нами был прекрасный оратор, который говорил как по писаному и увлекал своим предметом всех, кто его слышал. В его лекциях было представлено актуальное состояние биологии поведении. Какой бы темы он ни касался, мы слушали его как завороженные. Но одна тема заинтриговала меня более других — исследования стресса скученности у человека и животных.

Речь шла об общих закономерностях, которые казались в равной степени присущими как человеку, так и другим млекопитающим. Так, мы узнали, что если число особей в популяции постоянно растет, и пространство, находящееся в их распоряжении, становится все более тесным, то автоматически начинаются явления стресса, сказывающиеся на поведении, физиологии, размножении и состоянии здоровья. Исследования на мышах, крысах и кроликах показали, что при росте популяционной плотности агрессия животных по отношению друг к другу возрастает, а материнская забота о детенышах ослабевает. Одновременно активизируется выработка гормонов стресса, что приводит к проблемам со здоровьем вплоть до гибели. Параллельно с этим нарушаются процессы размножения, резко понижается рождаемость. Завершением этих процессов является крах всей популяции. Клаус Иммельман приводил и примеры исследований на людях, и их выводы были сходными, к примеру, в спальных районах мегаполисов, если число жителей постоянно растет.

Я раздобыл оригиналы статей, в которых описывались эти исследования, и с головой погрузился в них. Вскоре мне захотелось провести собственное исследование, и я кое-что придумал: на кафедре Иммельмана содержалось огромное количество морских свинок, а во всей специальной литературе не нашлось ничего о том, как меняется поведение этих животных при усиливающейся тесноте. Почему бы не изучить феномен стресса скученности на них? Мне повезло — Хуберт Хендрикс, который также преподавал в Билефельде на кафедре исследования поведения, помог мне реализовать мою идею, и уже в начале третьего курса я начал работу.

Мы поселили несколько домашних морских свинок — самцов и самок — в просторный наружный вольер, наполовину закрытый крышей. В их распоряжении всегда были вода и сухой корм. Между основной едой они также регулярно получали яблоки, морковку и сено. Как и следовало ожидать, зверьки стали усиленно размножаться: примерно через полгода в вольере было уже около 50 морских свинок. Однако поведение животных, как ни странно, совершенно не соответствовало тому, что было описано в имеющейся специальной литературе. По нашему субъективному впечатлению, чем больше становилось зверьков, тем лучше они себя чувствовали. Не было ни малейших признаков стресса или роста агрессии. Я спросил себя, что же отличает морских свинок от других, прежде изученных видов. Что в них такого особенного? Почему они смогли так легко, по крайней мере внешне легко, справиться с ростом популяционной плотности? Почему они не подвержены стрессу скученности? Так я оказался в самом центре науки о поведении и столкнулся с первой в моей жизни научной проблемой.

Социальный интеллект домашних морских свинок

Ответы на вопросы дала моя кандидатская диссертация: домашние морские свинки обладают замечательной способностью формировать две различные формы социальной организации. При низкой плотности популяции они выстраивают свои социальные отношения по одной модели, а при высокой — по другой. Благодаря такой смене им удается избежать стресса скученности, которым обычно сопровождается рост числа животных. Рассмотрим эти социальные процессы более внимательно.

Если посадить в новый для них вольер очень небольшое число свинок, например, трех самцов и трех самок, то самцы поначалу ведут себя угрожающе или драчливо. Однако через короткое время соотношение сил проясняется, и устанавливается линейная иерархия. С этого момента в течение недель и месяцев можно наблюдать, что всякий раз, когда доминант приближается к следующему за ним или последнему в иерархии животному, те всячески стараются уклониться от встречи. Всякий раз, когда второй по иерархии приближается к нижестоящему, тот мгновенно ретируется. Следствием такого поведения становится мирное разрешение большинства конфликтов: угроза демонстрируется редко, драк практически не бывает.

Благодаря своему положению первый в иерархии самец получает преимущественный доступ к важным ресурсам. Он занимает лучшее жилище и существенно чаще демонстрирует брачное и половое поведение по отношению к самкам, нежели его соперники. Если те приближаются к самкам с сексуальными намерениями, их незамедлительно атакуют. Вследствие этого доминирующий самец, как правило, становится отцом появляющегося на свет потомства.

Самки при такой конфигурации группы ведут себя гораздо более сдержанно. Они также, независимо от самцов, формируют стабильную в течение долгого времени линейную структуру доминирования. Однако выражается она исключительно в том, что одна самка регулярно уступает дорогу другой. Репродуктивный успех самок не определяется, как у самцов, их позицией в иерархии: все самки через регулярные промежутки времени приносят детенышей. Те подрастают и по достижении половой зрелости встраиваются в существующую систему иерархии взрослых самцов и самок.

Однако когда число половозрелых животных доходит до дюжины и более, в течение примерно четырех недель происходит смена социальной организации. Линейная иерархия самцов перестает быть наиболее заметным элементом социальной структуры, уступая место более сложной модели. Исследования колоний, насчитывающих до 50 морских свинок, показали: вся группа разбивается на устойчивые подгруппы из одного — пяти самцов и одной — семи самок. Каждая подгруппа предпочитает держаться на определенной территории. Здесь животные проводят большую часть времени, прежде всего во время отдыха. Самцы каждой подгруппы организуются, в свою очередь, в линейную иерархию, высший по рангу самец обозначается при этом как альфа-самец. Альфа-самцы имеют прочные социальные связи с самками своей подгруппы, которые могут сохраняться годами. Они заботятся почти исключительно об этих самках, лишь перед ними исполняют румбу — типичный для морских свинок брачный ритуал, — охраняют их и защищают, особенно в период размножения, и являются отцами практически всего их потомства.

Отношения между альфа-самцами регулирует воистину замечательный механизм: они проявляют уважение к «семейным» отношениям друг друга, то есть не проявляют интереса к «чужим» самкам и игнорируют тех даже в том случае, если самка готова к спариванию и оказывается совсем близко. Стоящие ниже по иерархической лестнице «не-альфа» самцы также контактируют прежде всего с самками своей подгруппы. Однако стоит им начать интенсивно ухаживать за какой-нибудь из них, как их незамедлительно атакует поспешивший на защиту альфа-самец.

Тем не менее самцам, не имеющим альфа-статуса, все же имеет смысл за счет постоянного ухаживания наладить связи с самками альфа-самца: дело в том, что это именно тот путь, который в долговременной перспективе приводит к получению альфа-статуса. Такое может произойти, когда постаревший и ослабевший альфа-самец уже не сможет защищать всех своих самок. Или в ситуации, когда та или иная самка внезапно меняет альфа-самца на другого, рангом ниже, и за несколько дней возводит его в статус альфы. Сколь бы странным это ни казалось, но при высокой численности самцы добиваются альфа-статуса не через столкновения и драки, а другим путем — налаживая связи с конкретными самками и долгое время вкладывая все свои силы именно в эти отношения.

Самки в условиях высокой численности тоже организуются очень мирно: формируют линейную иерархию в пределах своей подгруппы. Стычек не бывает никогда, легкие угрозы случаются лишь изредка. Как правило, самки предпочитают самцов в альфа-позиции и налаживают социальные связи с ними. Но можно наблюдать и другое — отдельные самки, как уже было сказано, иногда отдают предпочтение более низким по рангу самцам.

В целом социальная организация при высоком количестве особей характеризуется тремя чертами. Во-первых, облегченной социальной и пространственной ориентацией: благодаря формированию устойчивых связей и разделению колонии на стабильные подгруппы социальная жизнь каждого животного протекает внутри понятной и обозримой социальной ячейки, независимо от того, находятся ли в колонии 20, 50 животных или еще больше. Во-вторых, относительно мирным сосуществованием: поскольку альфа-самцы уважают социальные связи других альфа, то наиболее сильные в колонии самцы не конкурируют между собой за одну и ту же самку. Таким образом снимается повод для ожесточенных конфликтов, и столкновений, действительно, практически не происходит. В-третьих, высокой социальной стабильностью: позиции, которые занимают отдельные животные, сохраняются месяцами, а основной рисунок социальной структуры не зависит от конкретных животных.

Итак. Если в малых группах на первый план выходит линейная иерархия самцов, то в более крупных общую картину определяет более сложная структура. Переход от одной формы социальной организации к другой позволяет морским свинкам лучше приспособиться к растущей плотности популяции. Получается, что и в больших группах социальная жизнь характеризуется четкой социальной ориентацией, малой агрессией и высокой социальной стабильностью. Именно способность к формированию столь совершенной социальной структуры позволяет животным в больших группах сохранить покой, раскрепощенные отношения и ничтожно малый уровень стресса.

В игру вступают гормоны

Позже это стало казаться счастливым совпадением. Но именно тогда, когда мы разгадывали социальную организацию морских свинок, другой ученый с кафедры Иммельмана, Эккехард Прёве, ознакомился в одной лаборатории в США с совершенно новым методом определения уровня гормонов и использовал его у нас в Билефельде. Особенность его состояла в том, что для определения концентрации гормонов, в том числе кортизола, требовалось очень малое количество крови.