Игра с химерами (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

========== Из «Энциклопедии абсолютного и относительного сновидения». Носитель и ментальное тело ==========

Носителем называется физическое тело сновидца, на время перехода в вирт оставленное на Земле, чаще всего в кровати. В особом представлении не нуждается: стандартный мешок с мясом и костями, несколько различающийся от индивида к индивиду. Может как контролироваться своим ментальным телом, так и вести относительно автономный образ жизни. Примечательно, что внешность носителя может не совпадать с внешностью его отражения в вирте; обычно меняется цвет волос, глаз и такие антропометрические данные как рост или физическая форма, чаще из-за недовольства носителя собственными отличительными признаками.

Ментальное тело это то, что, собственно, и совершает переход в вирт. Формально представляет собой то, как человек видит себя со стороны, частицу самосознания, помноженную на глюк мозга относительно двигательной активности. Обычно занимается тем, что носитель не может позволить себе в реальной жизни (возможности ограничены функционированием и общим развитием мозга). Развито не у всех; причины неизвестны. Самыми вероятными считаются глобальное сокращение времени сна, высокий уровень стресса и повсеместное распространение сильных успокоительных. Однако согласно имеющимся данным, во все времена существовали люди, неспособные видеть сны, так что, скорее всего, причина отсутствия ментального тела кроется в наследственности.

========== Из «Бестиария». Демоны движения ==========

Длина тела: до 2 м

Рост: до 1,8 м

Вес: неизвестен

Яркий пример энергетической жизни. Демоны движения насыщаются за счёт кинетической энергии, производимой неким интенсивно движущимся объектом. Подобно дельфинам, они преследуют любого из своих временных «хозяев», не причиняя ему никакого вреда и лишь пожирая клочья расходуемой им энергии. В случае голода способны к длительной спячке под землёй. В качестве мест обитания предпочитают открытые пространства с минимальным количеством холмистых участков. Цвет животных интенсивный, чаще жёлтый или (реже) сияющий белый, походий на разряд статического электричества; иногда можно заметить глаза особи, очерченные несмыкающимися веками. Размножаются почкованием: при перенасыщении энергией готовая к воспроизводству особь отбрасывает свою маленькую копию, полностью готовую вести самостоятельную жизнь.

========== Конфигурация тридцать вторая ==========

Когда я просыпаюсь, я уже лежу не на коленях Леди Дорог. Видимо, она отошла по делам. Быть может, слушает доклад своих питомцев, меняющих облик.

Я потягиваюсь. В голове будто взорвалась фугасная мина: там блаженно пусто и безжизненно. Я знаю, что это временно, но сейчас просто наслаждаюсь покоем.

И тут я замечаю Кевина. Он сидит на полу купе и создаёт маленькие кошмарики.

– Привет, – мягко говорю я, собираясь изменить своё тело до сглаживания половых признаков.

– Да не надо, – вяло отзывается он, – Я знаю, как выглядят девчонки.

Позвольте я кое-что объясню, прежде чем вы начнёте разводить для меня инквизиторский костёр. Вирт – пространство разного восприятия. Подобно тому, как слепой от рождения не может знать, как выглядит красный цвет, так и здесь всё окружающее пространство может меняться в зависимости от опыта путешественника. Вы можете видеть что-то размыто или не видеть вовсе в том случае, если ваше представление об объекте расплывчато или имеет травмирующий характер. Поэтому для многих Мигрирующие Охотники предстают как непонятные кошмарные тени, а вовсе не как животные определённого строения и текстуры. Правильное чёткое восприятие – дело практики и опыта. Сейчас, пока я сижу с Кевом, мой вид не может его травмировать, поскольку у него уже имеется фрагментарный опыт, не имеющий для него негативной окраски.

– Ладненько, – я сажусь, почёсывая шею и гляжу, как выдуманный мальчиком определённо хищный зверёнок не крупнее мыши пытается атаковать сотворившие его пальцы. Щелчок ногтя – и образ исчезает, а тёмные сферы вокруг изящных рук юного творца прячутся под кожу.

– Со временем ты станешь отличным имажинёром. Создашь свой мир, – улыбаюсь я.

– Ага, как же, выйду я отсюда, – бурчит Кев, почёсывая канапушчатый нос.

– Как только ты возьмёшь свои силы под контроль и переборешь свои страхи, ты точно сможешь покинуть «Анамнетик Экспресс».

– Я сдаюсь, – внезапно говорит мальчик, поднимая на меня глаза, – Я не знаю ответа на свой вопрос. На… её вопрос.

Он говорит о матери. Каждый день, после прихода с работы, она устраивает себе и сыну интеллектуальный марафон.

– И какой он? – интересуюсь я, мечтая о глясаре.

– Мисс, Леди Дорог передала вам угощение, – дворецкий внезапно вручает мне поднос с виноградом. Я автоматически принимаю позу лежащего римского патриция и киваю собеседнику в знак того, что до сих пор жду ответа.

– Это вопрос «За что?», – кажется, даже с некоторым облегчением делится тайной Кев.

– О-о-о… – протяжно выдыхаю я, – Никак, сам Царь-вопрос, самый многогранный после «Почему?», по мнению некоторых экспертов.

– Бывают дни, когда она не думает ни о чём кроме этого. «Кевин, ты опять испачкал кроссовки? За что мне это?»; «Мне задерживают зарплату – за что?»; «Придётся сушить плащ – за что мне такое наказание?», – Кев подпирает рукой щёку, – Никак не могу понять, почему она до сих пор не найдёт ответа.

– Дело не в том, что она его не нашла. Дело в том, что она силится сделать вид, что ответа не существует в принципе. Видишь ли, – я доедаю кисть и откладываю растительный скелетик в сторону, – Наше женское племя постоянно подвергается… активному давлению общества, в обиходе называемого доброжелательным. Стоит дожить до определённого возраста – и ты попадаешь под пресс. «А у тебя есть парень?», «Ты что, ещё одна?». Если ты находишь себе пару: а вы поженитесь?», «Когда заведёте детей?», «Пора-пора, часики ведь тикают!». Нас редко агитируют получать образование и развиваться интеллектуально. Мы по не совсем понятной причине поголовно должны планете одно – бросить в её объятья новых людей. Нас торопят и вводят в постоянный стресс, будто мы находимся на скоростной распродаже. И вот юное создание хватает первого попавшегося, чтобы не остаться старой девой. Притирается к нему, стерпится – слюбится и всё такое, хоть и порой тошно, ибо они вообще друг другу не подходят. Но страх одиночества во сто крат сильнее. Страх клейма сильнее. А здесь, стоит разобраться с этой проблемой, включаются пресловутые часики. Рожай, пока молодая и сильная, не спрашивай, зачем, иначе ты точно, непременно пожалеешь в будущем! Если я излагаю витиевато, ты скажи… Нет, нормально? Ладно. И вот она собирает комплект, – уже спокойнее продолжаю я, принимаясь за последнюю кисточку, – Но жизнь это не распродажа. Шарфик можно вернуть, но нельзя вернуть постоянно усложняющуюся систему под названием «ребёнок». Он требует ресурсов, сил, времени и внимания. Гонка заканчивается – и машину пора сдавать в автосервис. Колёса стёрты, на корпусе царапины и вмятины – но нет. Теперь настала пора гнать ещё быстрее. Нужно больше ресурсов, нужно жилище попросторнее, нужны деньги на образование чада. Появляется ещё одна работа, появляются кредиты. Счастливая обладательница набора «Всё для настоящей женщины» стоит перед своими достижениями и беспомощно разводит руками. Если бы да кабы не сработает. Она либо смиряется и тянет лямку, либо начинает яростно биться, как лиса в капкане. Она видит призрак другой жизни – но она почтенная мать семейства и лежит на алтаре, а значит, таких мыслей не должно быть. Они откинуты – но возвращаются, как недолеченная простуда. Постоянно. Во снах или в редкие минуты отдыха. И она ищет выход. Например, начинает спрашивать неизвестно кого о причине своей настоящей жизни, Она не желает тебе зла, Кев. Думаю, тебе приходилось сомневаться, любит ли она тебя. Не сомневайся, она любит, ты её дитя, плоть её плоти, её поддержка и опора в старости. Но ей больно. Она не смиряется и вертится где-то внутри, растрёпанная лиса со вспенившейся слюной у пасти. Ей невдомёк, что ты хотел бы помочь, но здесь нет никакого реального решения. Она не сможет переписать свою жизнь начисто и сравнить, какая в итоге лучше. Поздно. Всё, что ты можешь – это поддерживать её и постараться понять. Если тебя стращает учитель в школе – ты от бессилия пинаешь камешки. А кто-то находит вопрос, на который запрещено отвечать, но его постоянное повторение дарует хоть какую-то свободу… Что-то я увлеклась. Ну как, я смогла ответить тебе?

– Это грустно, – произносит Кев.

– Да, пожалуй, это и правда грустно. Но что сделано, то сделано,

– Когда пройдёт её боль?