Нет, не лопну.
Я чувствую, что в Шпиль с ненормальной торопливостью влетает Тварь Углов.
– Я прибью тебя, если ты с грязными лапами, – предупреждаю гостя я, но увидев, что он прячется в мольбертах, меняю тон, – В чём дело?
С лестницы, словно богиня Ниагарского водопада, в сопровождении мутного потока воды скатывается Голем, встряхивается с собачьим озорством и внезапно начинает вострить уши.
– Что? – спрашиваю я уже у неё.
«Кто-то у купола».
– Да, – подаёт голос надёжно спрятавшийся гость, – Это посол от религионеров.
Мне кажется, что в Шпиле заметно холодает.
– Что ему нужно? – в недоумении хмурю брови я.
– А я почём знаю? – несколько ворчливо отзывается Тварь Углов, выглядывая из зазора между коробкой с пастелью и банкой полузасохшей гуаши, – Одно могу сказать точно: я не пойду это выяснять. Эти упоротые на всю голову не слишком-то жалуют демонов.
– Едва ли к атеисткам они относятся лучше, – я откладываю тряпку и отряхиваю руки, – Что ж. Хотят поговорить – я с ними поговорю.
Сказано – сделано. Вот я уже на месте происшествия. Но молоденький адепт сходу сообщает мне о нежелании говорить со мной на равных:
– Женщина, прикрой свой срам!
Я безмолвно закатываю глаза:
– На мне нет ничего, что могло бы называться таким словом. Говори, зачем пришёл, и убирайся восвояси. Мне неинтересны твои морали.
– У меня послание, – он со скрипом убирает руку от лица и изо всех сил старается смотреть мне в глаза, Просто делает вид, что меня ниже чем носа не существует, как эдакой глазастой версии Чеширского кота.
– Я слушаю.
– Мы нашли снятую уздечку. Ты воспротивилась наказанию, призвав на помощь презренную тварь.
– Она помогла мне по своей воле, – возражаю я, – К тому же я не принимаю вашего наказания. Я ни в чём не виновата.
– Это не обсуждается!
– Нет, обсуждается. Я не позволю ровнять себя под ваши бестолковые критерии.
– Но…
– Скажи-ка мне, мальчик, – я чуть склоняю голову набок, – Ты рождён от женщины?
– Д… да, – несколько удивлённо соглашается он.
– А все, кого ты знаешь и любишь, рождены от женщины?
– Да, а…
– Погоди. А ваши самые достойные умы рождены от женщины?
– Да, но при чём тут это?
– А вот представь, что вместо законного уважения все, кого ты знаешь, в том числе и ты сам, стали бы надевать на своих матерей уздечки вроде той, что вы разместили на моей голове. Как по-твоему, это справедливо? Ну, скажем, затыкать им рты только за то, что они имеют иную точку зрения на твой порядок в комнате. Что скажешь?
– Не сравнивай себя с нашими матерями, ты… Ты, безбожница! – он выходит из себя ещё легче, чем мне казалось. Жаль, что он отказывается думать. Но я всё же попробую воззвать к его разуму.