— А не свистели ли они тебе о том, что больше всего нравится девочкам в мальчиках?
Арлекин деловито почесал затылок.
— Отчего же не свистели, свистели.
— А не скажешь ли ты мне, друг Арлекин, что именно они тебе насвистели об этом?
— Отчего не сказать, скажу. Девочки, друг Пьеро, больше всего любят жалеть мальчиков. Чтоб мальчику было очень плохо, а девочка бы его пожалела.
Пьеро растерянно пожал плечами.
— Тогда я уж и не знаю, как мне быть, — расстроенным голосом проговорил он. — Меня, вроде как и не за что жалеть. Мне не плохо.
Арлекин снисходительно улыбнулся.
— Мой недогадливый Пьеро, и всему-то тебя учить надо! — он снисходительно похлопал Пьеро по руке. — Разве ты не можешь прикинуться, что тебе плохо?
— Прикинуться?
— Да. Тут главное, побольше плакать. Плачь, плачь как можно больше! Пускай слезу.
— Ну, это я смогу! — Пьеро немного повеселел.
— Только это ещё не всё. Желательно, чтобы у тебя всегда был несчастненький вид. Тогда уж точно она тебя полюбит!
— А как же мне этого добиться? Ведь это же невозможно: всегда казаться несчастненьким!
— Ха! — воскликнул Арлекин. — А грим тебе на что? Вот у дядюшки Джоакино здесь, в чуланчике стоит баночка с зубным порошком. Пудри им лицо, чтобы оно всегда у тебя казалось смертельно бледным. А вот пузырьки с чернилами. Давай-ка я нарисую тебе вечную слезу на щеке! Это будет неотразимо!
Разговор двух приятелей за дверкой чуланчика подслушивала Прозерпина. Она вообще любила подслушивать, где только могла.
И когда дверь чуланчика отворилась и из неё вышли Арлекин и напудренный Пьеро с нарисованной на щеке вечной слезой, она успела за эту дверь спрятаться, а затем и сама шмыгнула в чулан.
— Эге! — проговорила она. — Чернила! — она взглянула на полку, на которой стояло несколько пузырьков с чернилами. — А это мысль! — глаза её зловеще сузились. Она сгребла все пузырьки себе в подол и поспешила прочь, к куклам, которые находились в большой комнате и играли в карты на щелбаны.
========== Глава 7. Ты тоже станешь уродкой! ==========
В это время маэстро Джоакино не было дома, он отправился в гости к своим друзьям.
Прозерпина начала созывать кукол и они столпились вокруг неё в кружок. Она принялась шептаться с ними, объясняя свой замысел. Кто-то, послушав её, хихикал, а кто-то восклицал: «Нет, так нельзя! Нам достанется от дядюшки Джоакино!»
Но Прозерпина так горячо убеждала их, что они, наконец, согласились.
Они отыскали Мальвину в смежной комнате, где она сидела за небольшим ящиком на маленьком стульчике и старательно выводила на листе бумаги письменные буквы, стремясь довести свой почерк до совершенства.
Когда куклы вошли, она подняла на них свои большие кроткие глаза небесного цвета.
— Хватит выпендриваться! — злобно крикнула Прозерпина. — Хватит подлизываться к дядюшке Джоакино, чтобы получать от него подарочки! Хватит выставляться перед его гостями, чтобы они тебя нахваливали! Хватит тешится, что ты у нас такая красотка, а мы уроды! Потому что ты сейчас тоже станешь уродкой!
С этими словами она откупорила пузырёк с чернилами, приблизилась к Мальвине и выплеснула той чернила прямо на голову, на копну золотистых волос.
— Ай! — в ужасе прокричала Мальвина. — Мои волосы!
Но она не успела опомниться, как её окружили другие деревянные куклы и также принялись лить на её голову чернила. Они потекли по её кудряшкам на пышное фисташковое платье с малиновыми цветочками.
— Помогите! — в отчаянии завопила Мальвина. — Спасите!
Пьеро и Арлекин, находившиеся в это время на кухне, услышали её голос. Пьеро пытался напудрить своё лицо мукой, потому что зубного порошка ему показалось недостаточно, и Арлекин помогал ему в этом. И теперь, услышав воззвание Мальвины о помощи, Пьеро воскликнул: