Мальвина пожала плечами. Она не очень поняла услышанное.
— Какой вы странный, Пьеро! — только и смогла ответить она.
— В любом случае, Мальвина, разрешите мне любить и обожать вас! — с пафосом провозгласил Пьеро.
— Разрешаю, — милостиво ответила Мальвина.
В тот день маэстро Джоакино никак не мог уложить спать неугомонных кукол, они были беспокойны, как никогда. Обычно они ночевали, укладываясь в рядок на диване и укрываясь большими носовыми платками, которые им раздавал их создатель. Но в этот раз они никак не могли расположиться для сна, они не пускали на диван Мальвину, крича:
— Ты не ляжешь здесь! Ты не такая, как мы, ты из не дерева, ты из глины, ты не наша! Ты чужая!
Пьеро пытался упрекать их, что они слишком грубо обращаются с такой красивой девочкой, но его слова только сильнее злили кукол, завидовавших на её внешность, они заняли весь диван и так не пустили на него Мальвину. И маэстро Джоакино пришлось устроить для неё отдельное спальное место: в деревянном ящичке, на дно которого была постлана большая подушка, заменившая прекрасной кукле перину и выдать ей носовой платок вместо одеяла.
Мальвина не особо расстроилась из-за того, что деревянные куклы не захотели принять её и считали чужой. Они просто не знают её пока. А со временем они поймут, что она совсем не плохая и перестанут относиться к ней враждебно. Так думала Мальвина. В конце концов, когда эти куклы были деревом, а она — комком живой глины, они не ссорились между собой и даже иногда общались и делились новостями, полученными от птиц и насекомых. Так может, и в ипостасях кукол найдут общий язык.
Следующий день был не легче. Деревянные куклы никак не желали смягчаться по отношению к Мальвине. Когда нужно было умыться перед завтраком, они не пропускали её к рукомойнику и умышленно выцедили из него всю воду, чтобы чистюля Мальвина не могла умыться.
А во время завтрака, который накрывал для них дядюшка Джоакино на ящиках, приставленных друг к другу и застланных широкими салфетками вместо скатертей, деревянные куклы ни за что не хотели пускать Мальвину за общий стол. Они сидели на скамеечках, на каждой из которых умещалось по две-три куклы, и когда Мальвина пыталась сесть на какую-нибудь из них, куклы широко расставляли ноги и ей не хватало места. А Пьеро, пытавшийся заступиться за неё, только подливал масла в огонь. Он твердил, что это не хорошо так обижать девочку, красота которой превосходит красоту солнца и луны и всех звёзд вместе взятых. Куклы только возмущались, начинали кричать, что Мальвина не такая уж красавица, принимались критиковать её, отыскивая в ней несуществующие изъяны. Да и самого Пьеро согнали со скамеечки и ему пришлось завтракать стоя, как и Мальвине. Он сетовал и вздыхал на невоспитанность своих собратьев по дереву, грустно пережёвывая манную кашу.
После завтрака маэстро Джоакино вновь предложил куклам обучить их петь и танцевать, а также играть на некоторых музыкальных инструментах, чтобы они могли стать настоящими артистами. Но куклы только замахали руками и закричали в один голос, что это им неинтересно.
И только Мальвина произнесла:
— Обучите меня, пожалуйста, дядюшка Джоакино, петь, танцевать и играть на каком-нибудь музыкальном инструменте.
Услыхав это, отозвался и Пьеро:
— Если Мальвина хочет стать артисткой, то я тоже этого хочу! А кроме того, я ведь пытаюсь сочинять стихи! Я хочу научиться их сочинять, чтобы воспеть красоту Мальвины!
Деревянные куклы возмущённо загудели.
— Опять она выпендривается! — кипя от злобы, скрестила руки на груди Прозерпина. — Она хочет быть не такой, как все, поступать не так, как все, чтобы быть лучше нас во всём!
— Видимо, она считает себя лучше, потому что у неё голова фарфоровая! — поддакнул ей Дьяволино. — И вся она такая из фарфора и сердце у неё чистое, из хрусталя! Чистюля! — с презрением плюнул он себе под ноги.
— Хватит! — строго осадил их Джоакино. — Стремление этой девочки к искусству похвально, вы должны брать с неё пример!
========== Глава 6. Пьеро советуется с Арлекином, как добиться любви Мальвины ==========
С этого дня он занялся обучению Мальвины танцам, а у Пьеро значительно лучше шло дело по игре на лютне.
А остальные куклы только бездельничали, придумывали какие-то грубые игры со щелчками и пинками, бессмысленные дурачества, они много болтали ни о чём и сплетничали про Мальвину и Пьеро.
К Джоакино приходили в гости его соседи и друзья и он показывал им своих живых кукол. Правда, гордиться приходилось только Мальвиной и Пьеро, которые живо и с удовольствием демонстрировали гостям то, чему обучал их дядюшка Джоакино, а остальные куклы заставляли его только краснеть за них.
Мальвина пожелала также обучиться азбуке и Джоакино взялся её учить. Через короткий срок она уже умела читать и писать прописью, а также считать, вычитать и умножать.
Мальвина получала награды: кукольный мастер подарил ей сундучок, в котором были нарядные платьица, юбочки, блузочки, сорочки, панталончики, туфельки и чулочки.
И именно после этого зависть Прозерпины превзошла сама себя. Она решилась на месть.
Это было в тот день, когда Пьеро, запершись в небольшом чуланчике с Арлекином, советовался с ним, как бы ему добиться взаимной любви у Мальвины.
Арлекин считался мудрым и знающим куклёнком, потому что, ещё пребывая в состоянии дерева, он являлся его верхушкой, у него было много ветвей, в котором вили свои гнёзда птицы и успевали ему много насвистеть.
— Скажи мне, друг Арлекин, а ты разбираешься в девочках? — спросил Пьеро.
— Конечно. Птицы мне много свистели об этом, — важно ответствовал Арлекин.