— Я ничего не боюсь! Слышишь, ничего! Я не трусиха!
— Может, докажешь?
— И докажу!
========== Глава 63. Откровенный разговор Мальвины и Прозерпины ==========
Мальвина нарядилась в своё дорожное платье — из коричневого бархата, с кружевами на манжетах и на воротничке; на голову одела широкополую шляпу с цветами.
У Прозерпины же не нашлось ничего приличнее чёрного платья, другая одежда у неё была сплошь покрыта жирными, чернильными пятнами и пятнами от соуса и варенья, да ещё и почти всё было местами порвано. На чёрном платье же пятна были незаметны.
Куклы уселись в двухместный кабриолет, в который был запряжён пони. Артемон, как неизменный телохранитель, сопровождал Мальвину и сидел на козлах вместо возницы.
Кабриолет понёс их по залитому солнцем городу, мимо садов, мимо реки. Но Прозерпину не радовало ни солнце, ни живописный пейзаж. Она, как всегда, находилась в плохом настроении и сидела, приподняв плечи и скрестив на груди руки.
Некоторое время куклы ехали молча и Прозерпина только недобро косилась на Мальвину, которая, казалось, не обращала внимания на её угрюмость и только любовалась окрестностями, думая о чём-то своём, приятном.
Наконец, Прозерпина заговорила первая:
— А почему ты не запретила Карабасу-Барабасу меня тесать и резать живьём?
Мальвина повернула к ней лицо:
— Полагаешь, я могла запретить?
— Полно паясничать, Мальвина. Все знали, какой влияние ты имела на Карабаса-Барабаса. Если бы ты хотела, ты бы нашла к нему подход, чтобы не допустить того, что произошло со мной. Верно?
— Верно. Только почему я должна была защищать тебя?
— А разве в тебе совершенно нет сострадания?
Мальвина усмехнулась:
— В таком случае, почему ты сама не защитила себя? Вот смотри: помнишь, каждый вечер после моего выступления в театре Карабас-Барабас выпивал бокал вина и ради этого спускался в погреб, чтобы налить вино из бочонка. А ведь лестница в погреб очень крутая, можно сказать, она расположена почти вертикально. И крышка в погреб не закрывается. Что тебе стоило засесть, допустим, под верхней ступенькой и когда Карабас шагнул бы на вторую, схватить его за ногу, чтобы он повалился кубарем вниз? Если бы даже он не свернул себе шею, то наверняка потерял бы сознание. В это время ты могла бы взять обычный гвоздь и проколоть ему аорту. Он истёк бы кровью, умер и никто не тесал бы и не резал бы тебя живьём.
Прозерпина напряглась ещё сильнее:
— Ты думаешь, это так легко, сделать то, что ты сейчас сказала?
— Легче испытать, когда тебя кромсают живьём?
— А если бы Карабас не свалился со ступени, удержался бы и заметил меня? Ты представляешь, что тогда было бы?
— Не хотелось рисковать?
— А тебе не хотелось меня спасать? Скажи просто: не хотелось?
— Нет. Мне было всё равно. И что с того? Так и будешь теперь откровенно жалеть себя и распускать сопливые нюни: «Ах, я бедненькая, меня никто не любит!» Не стыдно тебе? Я думала, ты более сильная.
Прозерпина подскочила, словно её ударили током:
— Останови кабриолет! — закричала она Артемону.
— Артемон, не останавливай, — холодно произнесла Мальвина.
— Ах, так! — Прозерпина метнулась в сторону и на ходу выскочила из кабриолета. И покатилась в траву, кувыркаясь через голову. И замерла, лёжа на спине и раскинув в стороны руки.
Кабриолет остановился, Мальвина сошла с него и осторожно приблизилась к Прозерпине. Похлопала её по щекам и она пришла в себя.