— Удивительно видеть тебя внутри, — скосив на поравнявшегося со мной норда, проронил часть своих мыслей.
— Я… слушай, парень, я знаю, что поступил дерьмово, — и всё же у него был довольно сильный моральный компас как для мастера-вора, удивительно, — я попытался вернуться за тобой, но груда камней, завалившая коридор, по которому я убежал, была выше моих возможностей.
— Дерьмо случается, — даже если это дерьмо пять сильных скелетов-воинов против одного находящегося на грани своих сил мага.
— Дерьмо случается, — повторил за мной вор, понимая, что говорить на эту тему с ним не буду, а раз не захотел сейчас, на волне эмоций, то и позже ни слова не скажу. Несколько секунд шли молча, пока он не зацепился взглядом за весьма примечательную деталь в моей правой руке — сияющий золотом меч. — Крутая вещичка, — присвистнул он, пытаясь в уме оценить артефакт в септимах.
— Та самая вещичка, которую ты должен был своровать в этом храме и доставить мне, после чего мы бы легко зачистили тут всё от нежити, — ответил ему чистую правду.
Изначальный план был прост, прокрасться так далеко как можно, а после сделав из меня приманку дать ему возможность забрать меч, вернуться ко мне и с помощью Сияния Рассвета превратить череду изнурительных сражений в легкую прогулку. И это с условием, что некромант способен контролировать свою нежить не на макро, а на микроуровне, чего он не мог, довольно очевидный факт с учетом того, что он вместо того, чтобы ждать убийцу своих сильнейших творений с посохом нацеленным на единственный путь ведущий к нему, вместо этого был занят созданием новой.
— Оу, мда… Неудобно вышло, — он неловко завел руку за голову почесав при этом затылок.
— Немного, — заметив, что его глаза всё так же не отрываются от меча, решил достать его из потока клептоманских фантазий. — Даже не думай, что сможешь его прибрать к рукам, после нашего расставания. Во-первых, я не собираюсь уносить меч из храма хозяйки, во-вторых, этот меч легко подчинит разум любого взявшего его рукоять превратив такого неудачника в ярого борца с нежитью кем бы он до этого не был, — преувеличение, конечно, но не столь огромное, как может показаться, без прямой воли и усилий со стороны Меридии вряд ли что-то произойдёт с обладателем этого клинка, кроме разве что слишком отрой изжоги на нежить, но у страха глаза велики.
— И ты? — мужчина взглядом указал на мою руку и рукоять меча, намёк был критически очевиден.
— А я уже, — пожал плечами и самым монотонным голосом проговорил. — О нет, теперь я должен уничтожить всю нежить и всех некромантов в Тамриэле.
— Очень смешно, — скривил лицо он, — и пугалки у тебя не очень уж страшные.
— Я тебя не пугаю, Бриньольф, — резко остановил свой шаг, из-за чего вор сбился с шага, — я тебя предупреждаю. Ты не хочешь этот меч даже пальцем трогать, потому что не хочешь оказаться в похожем на моё положение. Меридия вытрахает твою душонку до последней капли, подотрется и выкинет прочь. Не пытайся красть артефакты у даэдра. Или тебе мало наглядного примера твоей гильдии?
— Только гильдию в это не ввязывай!
— А это не я её ввяжу, а ты, когда попытаешься украсть у меня меч. Меридия сильнее Ноктюрнал, не пытайся злить её.
— Бля, даэдра и маги, ни от первых, ни от вторых нельзя ждать добра, — показательно фыркнул он, тем не менее глаза от золотистого лезвия оторвал. Что же, приятно, что он прислушался к моему мнению. Мне то лично всё равно на Сияние Рассвета, я им просто неспособен нормально пользовать и украдут его у меня или нет не важно, куда больше меня заботит вопрос, как без потерь выбраться из той ямы, в которую попал, а вот Бриньольф может попасть по-крупному.
— Такова жизнь. Просто не пытайся обворовать их и они сразу станут к тебе добрее, — в который раз дернул плечом на его слова.
— Что-то я не вижу, чтобы ты что-то крал у них, но вот сидишь по уши в дерьме их же стараниями. Если это “доброе” отношение, то что же тогда “плохое”?
— Да нет, Брин, это не доброе, это почти прекрасное отношение, только благодаря этому я всего лишь по уши в дерьме, а не был похоронен в нём.
— Мда, — покачав головой он те мне менее разговор продолжать не стал, а я со своей стороны также не настаивал.
О чем думал в это время норд мне было неведомо, лично я обдумывал последнее его замечание, он поднял неплохую тему, вот только жаль, что ни одна их моих мыслей не способна повлиять на положение дел, потому-то только остается про себя жаловаться на несправедливость, которой окружён в нынешний момент.
Почему-то с каждым шагом по пути наружу, мои пальцы пытались вновь и вновь как можно крепче охватить ничем не обитую рукоять сияющего клинка, от чего должно было неприятно удерживать в руках тот, но всё было в точности наоборот. Метал на рукояти прекрасно ложился и держался в руке, а вибраций отдачи при ударе не было совсем, так как не было никакой отдачи, лезвие было настолько остром, что резало камень столь же легко как воздух.
И всё же, в груди росло непонятное чувство тревоги причину, которому мне не удавалось отыскать, глаза сами собой совершали короткие забеги из одного места фокуса зрения в другое, пытаясь выискать что-то неправильно вокруг меня. Вот только это было зря, мы шли по обычному заброшенному коридоре внутри полуразрушенного и всеми нормальными людьми забытого храмового комплекса. Обычный коридор, по которому я иду. Всё.
Но вот сосущее чувство в животе этим успокоить было нельзя.
— Вот и выход, — широко улыбнувшись норд ускорил свой шаг и на полметра опередив меня подобрался к металлической двери, что так и осталась немного приоткрытой. — Свежий воз…
Договорить члену гильдии воров из Рифтена не дали тонкие женские пальцы упавшие на край двери, одним движением с жутким скрежетом вывернувшие метал в другую сторону, полностью открывая проход.
— Привет, мальчики, — перед нами стояла высокая стройная блондинка в одеждах из тонкой кожи ушитой золотыми нитями, но меня занимало совсем не то как она одета и как она выглядела, а то, что из под её растянутых в широкой злой ухмылке губ виднелись два острых клыка, а глаза отдающие опасной желтизной с голодом смотрели на нас. — Пока мальчики.
В тот же миг стоящий впереди вор ощутил на себе сокрушительный удар женской ноги, что словно пушинку швырнул его тело мимо меня столь быстро, что я даже не успел уловить размытый след. Но вместо того, чтобы бросится улетевшему мне за спину норду, я замер на месте в помеси шока и приступа панического страха смотря на уродливую булаву в руках вампирши. Булаву, коей она почти весело и очень легко болтала из стороны в сторону.
И женщина заметила мой приступ парализующего ужаса, только лишь шире ухмыльнувшись. Позади же нее, за спиной, в лучах восходящих на небо лун, я увидел блеск десятка золотистых глаз.
— Беги!
Выпад вампирши по моей груди шипастой булавой был каким-то чудом заблокирован плоской стороной Сияния Рассвета, от чего вместо того, чтобы сдохнуть с разорванной на куски огромными шипами в виде рогов множества ликов Князя Насилия грудиной, перемешав острые осколки ребер с податливой мягкой горячей плотью легких, я всеми силами двумя руками уперся в противоположную строну меча. Может первый смертельный удар не удался, но тем не менее ужасающая мощь вампира поставила меня на одно колено, кости рук и ног неприятно хрустнули, а грудь, куда врезалась плоскость моего же клинка, блокирующего булаву. Я что есть сил держался за рукоять правой рукой, а левой удерживал лезвие плашмя ближе к его концу, а в его центре дрожа и лязгая под силой давления немертвой женской руки уперлась веющая морозною жутью булава.