Но, как и было сказано, в их поведении произошли кардинальные перемены, в миг, как только возник первый огненный всполох, ещё даже не успевший пробыть в Нирне и пары секунд элементаль был зарублен тремя мечами одновременно. Нежить стала очень, агрессивной, обладатели двуручников больше не прятались за спинами своих собратьев, а давали меня всеми своими силами.
— Аааа, нет, твой дружок ещё более мерзкий, — я не смог поднять себя, не то, чтобы я сдался, но в одиночку против пяти супер-скелетов я продержался и так слишком долго. Мне бы полминуты передышки, чтобы выпить зелье лечение и восстановление магии. Но видимо эта нежить не знает, что между очередным раундом избиения мешка с мясом, которым я себя сейчас ощущаю, должен быть небольшой зазор.
Черные твари бесшумно левитировали над полом, совсем не касаясь черным маревом за место ног ни пылинки на старой кладке, лишь злобно щелкали своими челюстями. Не знаю, то ли они своими скудными мозгами понимали, что я уже никуда не денусь, то ли некромант, создавший их решил с помощью своей магии посмотреть расправу надо мной лично и теперь смаковал каждый лишний миг, оттягивая неизбежное ради своего социопатического удовольствия. Но вот три плода мерзкой некромантии подходили ко мне с обманчивой медлительность из разных сторон.
Три оставшихся скелета полукругом остановились в жалких двух шагах от меня.
— Ну и что дальше, ублюдки? — хотелось плюнуть на их голые черепушки, да вот беда, шея не могла задрать голову под столь неестественным углом, а потому плюнул лишь в их бесплотные призрачные хвосты вместо ног.
Самый крупный из них возвел меч над мой головой, высоко подняв его двумя руками, таким ударом мне не то что голову отрубит, меня надвое повдоль располовинит не смотря на всё ещё действующее заклинание железной кожи. Вот только зря эта тупая нежить делала всё столь медленно и пафосно.
— Хех, тупые ублюдки, — на лицо выползла торжественная победная ухмылка.
Магия опасна, скажет любой норд, магия опасна, скажет любой маг, магия опасно, не оспорю и я. Я не экспериментировал с магией дальше банальных фокусов, а что-то более-менее творческое, но на базовом уровне, с сырой магией делал только под присмотром моего самого первого и единственного учителя ещё в Фолкрите. Ведь магия опасна, это не просто банальная фраза, маг легко может убить себя, просто попытавшись использовать магию поддавшись эмоциям слишком сильно или не того спектра, или по невнимательности, или из-за отсутствия контроля. Потому были созданы строгие правила и меры безопасности, чтобы не навредить себе и другим. Разграничение на школы, четкие инструкции, присмотр наставников, всё это помогало обезопасить неофита от опасностей магии.
Вот только магия это не только правила и строгие рамки, совсем нет, наоборот, магия — это отсутствие любых рамок и полёт творческой фантазии только хватило бы воли и контроля над своенравной энергией этериуса. И эмоции являются очень важной составляющей магии: боль, ярость, гнев, ненависть прекрасно подстегивали мага делать то, что он никогда бы не смог, они способны повысить потолок даже новичка на краткий миг к уровню полноценного мага. Но также сострадание, любови, забота имеют своё значение. Нельзя сказать, что одни лучше других, они просто ситуативные, каждая эмоция полезная в своём случае.
Особую роль эмоции играют в двух школах: Иллюзиях и Колдовстве. Увы, я не владел ни одним заклинанием школы Иллюзий, даже не знал наверняка основные принципы этого направления. В отличии от Колдовства. Меня успели познакомить с азами магии призыва, да и в Вайтране после прибытия из Чистых родников я сумел заглянуть в книгу для чайников, подчерпнув немало. Но вот на эксперименты не решался. Опасно. Боялся.
Как-то раз одна очень одаренная в призывах даэдра колдунья в приступе гнева и ярости сумела вызвать самого Дагона. Не потому, что сама была сильна, хотя никто не скажет, что она была слабой, нет, не личной магической силой она это сделала, а яркостью и чистотой собственной гнева и ярости. Её эмоции открыли дверь для одного из самых могущественных даэдра Обливина, одними эмоциями она проделала то, что многочисленные культы пытаются сделать, потратив десятки лет на подготовку.
Морнлхолд помнит эту потрясающую смесь таланта и эмоций разгневанной женщины, он помнит вторжение в свои стены армий Лорда Разрушения и то, как он лично вошёл в Нирн своей тяжелой поступью.
Эмоции были важны, эмоции были сильны… даже слишком сильны.
Прикрыв глаза, я впервые решил сделать со своей магией нечто, что меня предупреждали никогда не делать, тем более делать в одиночку — зов моей воли, наполненный моим гневом, моим страхом, моим желанием уничтожить жалкую нежить, возвышающуюся надо мной, и моей волей прозвучал в водах Обливиона.
И мне ответили…
Взрыв огня поглотив весь зал, нежить и я стали сухими веточками посреди адского пламени лесного пожара.
Волна огня и опережающего его жара заполнила немаленькую комнату в, как минимум, сто квадратных метров, и пускай огонь расширялся не объёмной сферой, а широким конусом снизу вверху, но досталось всем. Черные кости жутких скелетов вспыхнули, как спички, ровно, как и одежда на мне в считанные секунды пламя стало единой доминирующей силой в помещении, не щадя никого. Тем не менее степень вреда к каждому конкретному объекту была разная, если всё что было выше метра над землёй было поглощено жадными языками рыжего пламени, то вот всё что было ниже этого метра отделалось простым испугом.
Спина перестала болеть почти сразу, как вспыхнуло пламя, если первая волна жара и огня причинили жуткую боль, то дальше пропали любые ощущения, всё что могло болеть попросту сгорело. Нервы, отвечающие за боль, были уничтожены и не осталось ничего, ни боли, ни давления ткани на обгорелую спину. Кожа опухла множеством волдырей и полопалась, выпуская наружу теплую прозрачную жидкость. Можно сказать я был за секунды наполовину сварен.
Удалось сохранить дыхательные пути в целостности и не позволить глазам лопнуть от жары, задержав дыхание и спрятав голову в руках, поближе к полу, волна раскаленного воздуха обошла меня стороной, а запаса, заранее набранного в легкие воздуха хватило как раз, чтобы подождать, пока можно будет безопасно вдохнуть. Кислородного голодания можно было не бояться, пускай взрыв при вызове даэдра из Обливиона сжег почти весь кислород в комнате, тем не менее она быстро заполнилась пригодным для дыхания воздухом из соседних помещений.
Сгоревшая же до третей степени ожога спина и руки были сущей мелочью, особенно в сравнении с тем, что произошло с пытавшимися секунду назад убить меня скелетами. Их верхние части испарились под действием беспощадной стихии, а оставшиеся части их тел упали на пол, продолжая тлеть, красные от жара кости напоминали недогоревшие угли. Оружие же в их руках раскалилось до яркого оранжевого сияния, грозясь вот-вот потерять твёрдую форму и потечь словно масло под лучами жаркого летнего солнца.
— Сила… Кин… омоет моё тело, — столь слабое заклинание вряд ли поможет мне тут же встать на ноги, но по крайней мере снизит опасность ожогов и закроет мелкие трещины в коже.
Последние остатки магии ушли, чтобы не дать моему и так херовому положению превратиться в фатальное.
— Аааррргх, — стиснув зубы с силой застучал раненой рукой по участку раскаленного пола. — Грха! Гах!
Применив быстрое лечение на себя, я тем самым восстановил часть уничтоженных нервных окончаний и теперь мог насладиться прекрасными ощущениями, так, наверное, чувствовали себя ужи на сковороде. Но успев привыкнуть к боли, научился подавлять её, превозмогать её, сперва нужно было подняться и уползти в другую комнату, что не напоминала духовку,
Встал я не с первой попытки, но найденное в чудом уцелевшем мешочке на поясе под животом зелье лечения помогло с этой задачей. Поднявшись на ноги тут же скинув с себя горящее по краям одеяние, а также избавился от сгоревших доспехов, хотя они и раньше были весьма дерьмовой защитой и доспехами назвать этот мусор было очень сильной лестью, а уж сейчас.
В итоге на мне остались почерневшие кожаные сапоги, штаны со сожженной левой штаниной и всё. Всё остальное пришлось в темпе снимать с себя, так как вещи продолжали медленно гореть, будучи на мне, а это то ещё удовольствие, ниже среднего.
Пробежав по горячему полу, так ловко и быстро как мог, я оказался в соседнем коридоре, что не был затронут буйством моего призыва, который исчез за секунды до того, как я осмелился открыть глаза. Чтобы я не призвал на волне эмоций за почти последние крохи магии, но я был очень благодарен этому существу, оно не только спасло мне жизнь, но и легко уничтожило нежить, что оказалась для меня непреодолимым смертельным препятствием.
— Сука, — упав наиболее не пострадавшим левым боком на холодный камень стены прохода, с адреналиновой дрожью в голосе выдохнул я, — опять прошёлся по грани, — хотелось безумно захохотать, но я сдержал этот истеричный порыв.
Мне не нравилось то, сколь много раз за последний месяц я почти ступил на другую сторону грани, мне очень не нравилась эта тенденция. Но вот только здесь мало что зависело от меня. Да, можно сказать: “Но ты сам же полез в эту кроличью нору!”, вот только у меня изначально был выбор между норой кролика и пещерой полной медведей, не более чем иллюзий выбора и контроля.
Лорды даэдра плевать хотели на смертных и их желания, если они что-то хотят от смертного, то так или иначе они получат желанное. И идти против богов… Возможно, если бы не было шанса на выживание, я бы плюнул им в лица, но пока есть мизерная вероятность, что я буду жить, то стиснув зубы буду делать, то что от меня хотят.