“Ну вот и всё…” — шептал уставший разум, я опустил руки, должен сдаться, но это не значит, что напоследок я превращусь в овцу, слепо идущую на убой, кого-то одного, но я заберу с собой. Целая левая рука до побелевших пальцев сжала древко посоха. Может они мне не враги, но я стал их врагом, а потому последний бой будет, даже если нет шансов на победу, даже если итог очевиден, но я хотя бы укушу.
На полу накапала лужа моей крови пока я валялся на земле прислонившись к двери, столь большая, что её алый край почти подошел к щели снизу между дверью и дверной рамой, грозясь вылиться с той стороны дома и выдать моё местонахождение. А потому пришлось ослабить хватку на посохе и аккуратно положив его на пол освободившейся ладонью левой руки провести по полу. Я растер лужу собственной крови, окрасив ладонь красным цветом, а после положив липкую руку на желтоватую двемерскую дверь уперся и поднял себя на ноги, оставляя уродливые алые отпечатки на золотистой поверхности металла.
Поняв, что уверенно стою на ногах, наклонился и взял с земли посох, что был моим единственным оружием. Магии не было, холодного оружия не было, сил почти не осталось, зато был посох с маленьким камнем душ, забитым энергией почти под завязку. Хех, мне почти нравились мои шансы.
В ту же секунду, как откроется дверь, я выпущу молнию из посоха, а что делать дальше, я не придумал.
Звуки за дверью прекратились, стражник остановился и видимо потянулся рукой к двери, и действительно, он ухватился за ручку и дверь несколько раз пошатнулась, но не открылась.
“Хах, идиот, она открывается внутрь” — пришла веселая мысль.
Я напрягся, вот пришел миг, когда дверь откроется, стражник не дурак и попытается толкнуть её в противоположную сторону, это лишь вопрос пары мгновений. И вот…
Он толкнул её в другую сторону…
И дверь не открылась.
“Что?” — я не мог понять произошедшего.
Пару раз она подверглась воздействию руки стражника и тот просто оставил попытки открыть её.
— Заперто, — плюнул он, — он не мог войти в закрытую дверь, — и с этими словами стражник пошёл дальше.
А я остался стоять и как баран пялится на дверь, которая была открыта мной, но закрыта для стражника. Спустя пару минут, как толпа стражи побежала искать меня дальше по улице, я подошел к двери и попытался её открыть.
Она была заперта. И совсем не двигалась, будто каменную стену пытался толкнуть.
У меня закрались смутные подозрения.
Атмосфера в пускай пустом, но жилом доме мгновенно стала заброшенной, темной холодной и жуткой, огонь очага и факелов больше не освещал, а нагонял мистической жути, на спину упало невыносимое давление чего-то страшного и могущественного.
Я резко обернулся лицом к внутренней части дома и мне в лицо уставились два алых огня на месте глаз явно мертвого Дозорного Стендарра, что тянул жуткую ухмылку на своей неестественно выгнутой голове.
— Смер-р-р-тный, — растягивая “р” протянул жутким, потусторонним, будто двоящимся голосом труп. — У тебя есть кое-что интересное, смертный, — мне померещилось, мне должно было померещится, я отказываюсь верить, что на этом жутком лице может быть даже подобие игривой улыбки, это было мерзко и жутко, никогда не забуду это отвратительно зрелище. — Позволь я заберу это у тебя.
В тот же миг деревянные стулья по всему дому взмыли в воздух и роем ос устремились ко мне. Я даже не успел моргнуть, как моё тело вбило в стену позади и с помощью стульев распяли, надёжно зафиксировав тело в полуметре от земли. Раненное плечо, из которого до сих пор торчало древко стрелы, едва не отправило меня в страну грёз от той боли, что прошла по моему телу, когда наконечник стрелы вылез куда дальше, чем был, от удара о стену.
— Уггггх! — стиснув зубы проронил жалкий стон, удар затылком о камень ошеломил меня, заставив безвольно болтаться на мебели, что держала меня навесу.
Тело будто распятие висело на стене, руки, распластанные в стороны и прижатые стульями, ноги вместе строго вниз. Пошевелится было невозможно. Лишь голова могла свободно болтаться из стороны в сторону в бесполезных и жалких метаниях.
Посох выпал из моих рук, он не выпал при сумасшедшем прыжке с пятидесятиметровой скалы в воды узкой речушки, он не выпал при моих безумных метаниях по городу, он был в хватке моих рук с того самого мига, как я вырвал его обратно из рук молодой жрицы. Но в этот момент он с металлическим звоном упал на каменный пол, покатившись к ногам мертвой марионетки.
А алые огни в пустых, черных от запекшейся крови, глазницах с забавой замигали, глядя на то, как из развязавшегося тканевого мешочка выкатилась серая сфера, созданная из неизвестного кристалла или камня и остановилась только коснувшись носка ноги трупа.
— Какая удача, — марионетка глумливо наступила на сферу, покатывая ту подошвой взад-вперед по полу. — Сегодня меня навестил не просто прислужник моей старой знакомой, но он в дополнение принёс с собой прекрасный подарок.
— Так… может меня стоит отпустить за такой подарок? — Задыхаясь от страха, дрожа от настоящего, чистого и неподдельного ужаса, заплетающимся языком выдавил из себя эти слова.
И тут же пожалел, что сказал хоть что-то.
В один миг произошло две взаимосвязанные вещи, потрескивающие огни вместо глаз превратились в раскаленные угли, лицо умертвия утратило любой признак хорошего настроения. Тогда же поднявшийся из пола магический посох, словно копье пробил мне брюхо, проткнув меня будто бабочку.
В глазах всё потемнело и поплыло, новый источник агонии распространился из центра моего живота в каждую клеточку тела.
— ААААААГГХ! — надрывая глотку орал я, сумасшедшими глазами пялился на воткнутый в меня нижним концом посох, затуманенный болью разум не сразу осознал что-то, кроме этого, мерзкого чувства. Но когда, будто тонущее в глубине озера сознание таки поняло, что произошло, я заорал ещё громче.
Но крик быстро стих, сменившись тихими всхлипами и дрожащим мелкими вздохами. Пробитые толстым древком кишки не позволяли сделать что-то больше, чем краткий глоток капли воздуха и было сложно тратить драгоценный воздух на крик, когда в легких не было этого самого воздуха, достаточно для простого дыхания.