— В Виндхельме живет семья из трёх нордов: муж, жена и их взрослый сын. Я хочу видеть их всех мертвыми до конца этого года, — в горле стал ком, но я лишь продолжал молча сверлить глазами старуху. — Это всё. Убей их и возвращайся за предсказанием. Таковы мои условия.
— Мне нужны твои услуги уже сейчас, — сквозь стиснутые зубы процедил я. — У меня нет времени на поездку в Виндхельм и обратно.
— Тогда это твои проблемы, — легко улыбнулась женщина, она сохраняла в руках все рычаги власти в наших торгах и знала это. Но мне нужны её услуги. Сильно.
— Можно ли изменить условия сделки? Добавить ещё одну услугу или добавить некие пожелания к предыдущей. Эта семья тебе явно насолила, я могу сделать так, чтобы они стали примером, что связываться с тобой крайне опасно несмотря на твой возраст и дряхлое тело, — предсказательница взяла паузу на раздумия.
— Хмм? О, ты умеешь заинтересовать, — промурлыкала она и в исполнении её каркающего голоса это было мерзко. — Знаешь, у тебя прекрасный дар убеждения, давно меня не заставляли раз за разом пересматривать цену своего дара, лет как десять. У тебя хороший язык, — похвалила меня. — Говоришь пример… да, это много лучше простого убийства. Развесь части их тел над главными воротами старой столицы, пускай их изуродованные трупы увидит каждый пришедший и ушедший в город мужчина, а их кровью оставь знак своего Братства на двери их дома. И после того, как слухи разойдутся по всему городу, сожги их дом.
Ну вот, Деус, простое убийство превратилось в зверское убийство и едва ли не террористическую акцию с целью запугивания. Ты счастлив?
Спрашивать у самого себя зная ответы до появления самого вопроса было бессмысленно. Нет, я нихера не был счастлив. Но я блядь сделаю это потому, что моя шкура очень дорога мне. К тому же, если в её предсказании меня ждёт безрадостный конец, то можно смело наплевать на наше соглашение и послать эту старую мразь во все пешие эротические путешествия.
— Я хочу знать, что ты видишь глядя на меня.
— Не так быстро, — её рука потянулась в карман, а после она достала небольшой синий сапфир, покрутив его между пальцами. — Мне же не стоит напоминать тебе, что с тобой сделает муженёк твоей главы, если ты не выполнишь свою часть сделки?
— Можешь не утруждать себя, — прошипел я, — банальные угрозы не имеют смысла так как я всегда выполняю свою работу.
— Просто напоминаю, вы молодые часто забиваете голову всякими глупостями и там не остается места для важных вещей.
— Начинай уже, — меня начинало колотить от нервной дрожи, я подходил к некой черте в своём разуме, а потому бутылка меда была осушена за раз, хмель в голове помогал не делать глупостей от нервов, что было странно, обычно люди поступают наоборот.
— Сейчас-сейчас, — просмеялась Олава и сосредоточила свой взгляд на поблёскивающем в морщинистой ладони сапфире.
Момент, когда она отрешилась от мира вокруг был мной упущен то, что она вошла в транс, лишь по изменившемуся, отрешённому и пустому голосу, осознал, что она делает свою работу предсказательницы.
— Вижу гору, подножье горы в глубине которых копошатся злые тени, — начался рассказ о её видениях, — и темный силуэт, что нарушил границы их пристанища. Вижу огромную, черную как смоль паутину, пронизывающую каждую из теней, намертво связав их волей с черным колодцем глубоко под горой. Вижу луч света, он рассекает тени и зловещие нити злой воли. Я вижу сияние, яркое солнечное сияние… даже более яркое нежели солнце, — её голос звучал размеренно и неспешно, слова выговорились как будто с ленцой, — но в этом сиянии есть эфемерный силуэт, в который позже прячется этот свет. Вижу твердыню магов в холодных снегах, и пульсирующее сердце, оно сияет, оно бьется и его свет поглощается всё тем же силуэтом, где тот смешивается с белоснежным солнцем. Вижу, как под ногами укравшего два сияния растекается лужа крови и его окружают сумерки, из которых в него впивается множество клыков, — её голос стал напряженным, прерывистым, дыхание участилось, — вижу… моё зрение слабеет, но я всё ещё могу смотреть, как колеблется форма человеческого силуэта, как он опускается на колени под каждым новым укусом, как медленно тьма и холод поглощают его… но прежде, чем он упадет… вспышка, яркая вспышка разрывает силуэт изнутри и он исчезает! — Олава резко открывает глаза и тяжело дышит, видение далось ей с трудом.
Я же молчу. Мне только-что предсказали собственную смерть. И совсем не так, как можно было ожидать. Образы из её пророчества были узнаваемы для меня и это не сулило ничего хорошего. Единственное, что радует, в храме на горе Килкрит мне не суждено умереть. Или было не суждено, пока не узнал о судьбе от предсказательницы.
Новая бутылка была легко осушена.
— Спасибо, — скупо благодарю и молча встаю из-за стола старухи. — Хульда! — кричу в сторону владелицы гостиницы. — Самого крепкого пойла мне! — когда она обращает внимания на меня, оглашаю причину, по которой потревожил её.
— Сегодня у тебя двойная цена, ты это помнишь? — не особо впечатлено переспрашивает она меня.
— А ты думаешь, меня ебёт? — наглая ухмылка сама тянется на лицо. — Или ты решила позаботиться о моём кошельке.
— Что угодно, только не это, — фыркнув, она достала из-под стойки прозрачную бутылку в которой плескалась столь же прозрачная жидкость. — Не вини меня, если к утру останешься нищим.
— Не переживай, у меня с собой денег ровно, чтобы хорошо напиться, да и только.
— Тогда не вини меня, если проснешься нищим и голым, — поправила сама себя.
— Не буду, — с этими словами я открыл литровую бутылку и опрокинул в себя.
Никогда не был особым кутилой, а потому опрокинуть в себя литровую бутылку аргонианской, конечно, не смог, но треть ушла в желудок, а рот защипало от горечи и жара. Алкоголь возьмет надо мной верх, и я пойду во все тяжкие, но как-то похуй. Ещё десять дней назад мною было принято решение напиться и с тех пор ничего не изменилось, лишь укрепилось недавними новостями. Когда проснусь у меня будет только одно желание, чтобы меня кто-то убил, ибо головная боль будет невыносимой.
Спустя жалких полчаса меня шатало, как матроса на палубе рыбацкой лодки во время шторма, заливаясь выпивкой мало заботился о правилах приема спирта внутрь, просто вливая в себя всё больше и больше. По прошествии некоторого времени вокруг меня собралась небольшая компания из таки же пьяниц, как и я сегодня. Самым активным из них был мужик лет тридцати пяти с имперскими… или нордскими… или бретонскими, а хер его разберет какими чертами лица.
Факт в том, что заливался он в два раза больше меня и даже мог что-то связно блеять, в то время как я сам был способен только кивать башкой, да невнятно, но очень упорно мычать.
— Вот… — мне под нос сунули кружку с чем-то темным и резким на вкус, — моя ф-фирменная смесь, — гордо сказал, мой лучший приятель по пьянке.
— Двпв… — с первой попытки ничего сказать не получилось, — двбпрп! — как и со второй. — Абрллв! — плюнув на попытки сказать хоть что-то, просто ухватился за кружку и опрокинул её в себя, едва не облившись её содержимым.
— К-кравчик! — пьяно и гордо за меня восклинул пьянчуга. — Е… е… ещё по од-дной?