И зашагала прочь. Решительно. Тяжело. Разрушительно.
20
Тамсин получила розетку на первом занятии по конкуру. Мэл работал над ролью. Мама закончила шить жакет. На свадьбу ожидалось почти сорок гостей, хотя Хоуп и настаивала на скромной вечеринке. Должны были приехать родители Мэла и его замужняя сестра – и это не считая друзей. Торжество должно было проходить на берегу, а в случае дождя мы переместимся в дом. Хоуп казалась достаточно спокойной и много читала в гамаке. А если ее спрашивали, нервничает ли она, то открывала один глаз и вопрошала: «По какому поводу?»
Они с Мэлом сошлись на вегетарианском меню, несмотря на его тягу к свинине, – так было проще угодить людям с разнообразными диетами. Хоуп составила список ингредиентов, подсчитала, сколько чего надо, заказала много местного вина (английское пино нуар, спасибо глобальному потеплению), три ящика французского шампанского и бокалы с винного завода. Она наняла четырех местных девушек помочь с готовкой и обслуживанием («Вы, дети, гости»), а из маминых бездонных шкафов извлекли сине-зеленые скатерти.
– Почему никто не шьет мне свадебный костюм? – Мэл уже выпил полбутылки вина.
– Я буду счастлива соорудить для тебя нечто подходящее, Малколм, дорогой, – сладко улыбнулась ему мама. – Но мне нужно знать, какое впечатление ты хочешь произвести.
– Впечатление? Но разве это неочевидно? Впечатление бога любви, лучшего актера своего поколения, чувствительного интеллектуала, спасителя женщин…
Хоуп даже не оторвала глаз от книги. Мама, казалось, задумалась.
– Может, небесно-синий бархат? Вышивка в тон? Жилет и… сандалии?
– Без панамы? Фи! – Мэл опять наполнил бокал. – Вот почему дело кончится тем, что я буду сочетаться браком в купальном костюме и твидовом пиджаке. Никто не принимает мое одеяние всерьез.
– Я и не знала, что у тебя есть свои соображения по этому поводу, счастье мое. – Хоуп потянулась погладить его руку, но он оттолкнул ее.
– Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то облагодетельствовал, сам обеспечу себе подходящее облачение, и все будут поражены.
– Но не поражай нас слишком уж сильно.
– Ладно. – Мэл повернулся к Алексу: – Ты умеешь шить, мальчик мой хороший?
– Шить?
– Владеешь иголкой? Знаешь, как делать петли для пуговиц? Обрабатывать внутренние швы? – Мэл поднял бровь. – Если это кому-то интересно, я оденусь…
– Никому не интересно, – оборвала его Хоуп. – Думаю, пора есть.
Мэл взял за руку Тамсин и направился с ней в кухню:
– Ты же поможешь мне найти что-нибудь из одежды, дорогуша? Мы можем придумать парные костюмы. И будем счастливы.
Тэм просияла.
Мэтти же, напротив, была несчастна. Нервничала, сомневалась в себе, мало ела и кусала пальцы до крови. Она теряла вес, и ей это не шло; выпирающие ключицы делали ее старше. Я же, со своей стороны, была полна надежд. Когда все это кончится, думала я, я смогу перестать сопротивляться. Когда он будет учиться в своей академии, а я буду жить не дома. Когда жизнь станет настоящей. Может быть, тогда. Тогда я увижу, как терпелив он на самом деле.
– Как ты думаешь, Кит и Мэтти ладят между собой? – Мама собирала в саду тмин.
Хоуп пожала плечами:
– По-моему, они выглядят счастливыми.
– Я очень не хочу, чтобы ей было больно. Она, кажется, сходит по нему с ума.
– Лето. Скоро все так или иначе закончится, – сказала Хоуп.
Мама вздохнула:
– Бедная Мэтти.
– Ну не знаю. Я в ее возрасте убила бы за то, чтобы быть с таким парнем. По крайней мере, ему не сорок и он не женат.
– Сорок? – насторожилась мама.