– Что?
– Да он просто сволочь. Вот что.
Я продолжала смотреть на него.
– В него все влюбляются. Разве ты не видишь?
Разумеется, я видела, но не хотела слышать этого от Хьюго.
– А тебе какое дело до того, чем я занимаюсь?
Он медленно моргнул. Его глаза потемнели, лицо помрачнело.
– Ты ничего не понимаешь, так? – спросил он. – Я пытаюсь помочь, и если бы ты не была непроходимой тупицей, до тебя бы наконец дошло.
Его взгляд переметнулся на стену за моей спиной, где висел мой рисунок мертвого баклана. Хьюго несколько секунд смотрел на него, а затем повернулся и вышел из комнаты, колотя кулаками по воздуху, будто хотел пробить путь к двери. Я взглянула на берег, но он там не появился – либо скрылся на кухне, желая сделать так, чтобы я распсиховалась, либо просто растворился в воз- духе.
Я слетела вниз по лестнице:
– Хьюго!
Алекс оторвался от компьютера:
– Хьюго здесь нет.
Я от огорчения чуть не топнула ногой. Около дома его тоже не было. Равно как и в доме. Он что, умеет менять обличья? Я побежала к Мэлихоуп, но не обнаружила его и там.
– Прости, дорогая, – сказала мама.
– Хочешь кекс? – Хоуп протянула мне тарелку с яблочным кексом.
Я хлопнула дверью, пошла к дому и налетела на Мэла, возвращавшегося с пляжа.
– Что случилось? – нахмурился он.
– Ничего.
– Поговори со мной. – Он потянул меня прочь от дома.
– Гребаные Годдены, – наконец сказала я.
– А.
Я покачала головой, пытаясь вытолкнуть из себя слова:
– Хьюго невозможен. Не знаю, как можно дружить с ним и стоит ли вообще это делать. Иногда мне кажется, он мне нравится, а иногда… приводит в ярость.
Мэл кивнул:
– Ну и?
– Кит… – начала я. И закрыла глаза, не зная, что можно сказать о нем.
Мэл с минуту помолчал.
– Представь, что твоя мать – Флоренс Годден.
– Спасибо, нет.