Федя решительно выключил зажигание.
Мотор, словно возмущенный подобным обращением, зачихал, закашлял.
Мотоцикл остановился.
Тогда Федя принялся ругаться. Он даже сам удивился, как это у него натурально получилось. Потом догадался: ругал-то он в сущности не мотоцикл, а незнакомца.
Тот подошел не торопясь. Хотел пройти мимо, но Федя остановил его:
— Вы что-нибудь понимаете в этой технике?
— Нет.
— Вот беда. И дождь, как на поденщине.
— Да.
— Промокли?
— Есть малость.
Федя дотронулся до плаща прохожего:
— Малость... Хоть выжимай.
— Ничего.
— Помоги, друг. Услуга за услугу, — сказал Федя. — Тут будка есть, от фермы. Куда же я на этом драндулете поеду. Доведем туда мотоцикл, сами обсушимся.
— Я до деревни доберусь.
— Тебе еще два часа идти. Да и кто тебя здесь ночью в избу пустит. Район-то пограничный, сам знаешь. А в будке — сами хозяева.
— Верно, — подумав, сказал незнакомец.
Они пошли, увязая в грязи по вспаханному полю. Неизвестный молчал, а Федя ругал, не переставая, дождь, погоду, поле, мотоцикл, но про себя он имел в виду только спутника.
Будка показалась из-за поворота неожиданно. В окошке горел свет.
— Кто там? — спросил неизвестный.
— Герасим Иванович, — ответил Федя, — сторож.
Неизвестный пробурчал что-то невразумительное.
Оставив мотоцикл у входа, они вошли в будку. В ней было тепло. Топилась печурка. Герасим Иванович пил чай. Он встретил пришельцев радушно.
— Вот, дед, встретил прохожего. Обсушиться привел. Принимай.
Герасим Иванович удивленно посмотрел на Федю. Дедом-то сторожа обычно не называли. Да и какой он дед, если всего полсотни стукнуло.
— Заходите, — сказал Герасим Иванович,— обсушитесь.
Федя покосился в сторону неизвестного и сказал:
— На ваше попечение, Герасим Иванович. А я попробую мотоцикл починить.
— Давай, — понимающе кивнул сторож.