«Этим подходом может пользоваться любой исследователь, знакомый с основами молекулярной биологии и умеющий работать с клетками», – пишет Дженнифер Даудна в своей книге Sprickan i skapelsen[93], опубликованной в 2017 г.[94]
Открытие Даудны и Шарпантье начинают сравнивать с революцией антибиотиков Александра Флеминга, это абсолютно новый способ использования биологической системы. В течение пары месяцев после публикации первых результатов их опытов вышли статьи и других исследователей. В 2013 г. Чжан Фэн из Массачусетского технологического института и Джордж Черч из Гарварда впервые доказали, что CRISPR-Cas9 работает в клетках животных и человека. Литовский биохимик Виргиниюс Шикшнис нашел решение практически одновременно с Даудной и Шарпантье. Многие ученые внесли свою лепту, сделав один или несколько шагов на той дороге, что привела нас в стремительно развивающееся настоящее. Речь идет о сотнях заявок на изобретения, сотнях патентов и тысячах экспериментов. Множество лабораторий активно изучают другие системы CRISPR в бактериях с целью найти в их защитных системах еще более эффективный инструментарий. Механизм использования системы CRISPR можно схематично описать так (см. рис. ниже).
Генетические ножницы получают инструкцию и могут редактировать геном любого типа, включая геном человека и животных. Исследователи нашли универсальное биологическое решение, гаечный ключ, который подходит к любой гайке.
Методы, с помощью которых создавались генетически модифицированные организмы до 2012 г., требовали много денег, времени и были крайне неэффективными. Трудно было отследить, куда конкретно встраивается новый ген, редактировать одновременно несколько генов было чрезвычайно сложно. Процесс можно сравнить со стрельбой по мишени из дробовика. Разумеется, иногда дробины поражают цель, но бо́льшая их часть не только не попадает в яблочко, но и портит саму мишень. CRISPR-технология все это перевернула: технология стала дешевой, простой и быстрой. Ученые внезапно превратились в снайперов[95].
Методика настолько недорогая, что уже появилась в лабораториях по всему миру, включая самые бедные страны. И настолько простая, что частные лица могут заказать комплект для домашнего экспериментирования. А главное – эта методика работает так эффективно и быстро, что благодаря использованию антивирусной системы бактерий ученые получили реальный шанс реализовать свои самые дерзкие мечты – изменять гены.
Антивирусная защита бактерий – основа подхода, но за недолгие годы существования технологии ученые разработали ряд ее вариантов, позволяющих применять метод для различных целей. Самый простой – удаление или разрушение гена, устранение вредной мутации, вызывающей наследственное заболевание. Ножницы получают инструкцию, как найти конкретный ген, направляются туда и отрезают участок генома; далее система восстановления клетки «заделывает» образовавшуюся дыру. Другая возможность – встраивание чужого гена. Это может быть ген, который заставит дрожжевые клетки производить инсулин или заменит поврежденный ген у человека.
Последние версии технологии настолько усовершенствованы, что позволяют вместо изъятия или привнесения крупных участков генома изменять отдельные буквы генетического кода, что сопоставимо с исправлением ошибок в правописании в тексте. Кроме того, CRISPR можно использовать для проверки наличия отдельных генов без их редактирования. Это позволит лучше понимать особенности ряда заболеваний, а возможно, и искоренить некоторые из них.
Слово «ножницы» использовано в названии CRISPR-Cas9 неслучайно, поскольку технология предполагает именно разрезание генома. Еще одно удачное сравнение – швейцарский складной нож, поскольку после разрезания генома возможны различные манипуляции – удаление, добавление, преобразование. Третья параллель – текстовый редактор, подобный компьютерной программе Word: CRISPR предполагает возможность переписать последовательность ДНК так же, как мы переписываем текст, сидя за компьютером. Многие ученые сегодня чаще говорят о генетическом редактировании, а не о генетической модификации.
Каждая из этих аналогий – ножницы, армейский нож, текстовый редактор – отражает определенную особенность системы и помогает лучше понять то, что происходит в клетке. Но для того чтобы осознать социальные преобразования, нам надо вернуться в XV век. В 1439 г. Иоганн Гутенберг изобрел книгопечатание. Станок с набором перевернутых букв позволил использовать их многократно для изготовления новых книжных страниц. Подобная технология существовала в Китае еще в 1041 г., но, поскольку китайских иероглифов многократно больше, чем букв латиницы, китайский печатный станок особого распространения не получил: он не мог упростить или ускорить процесс создания книг[96].
В Европе же изобретение Гутенберга произвело революцию – широким массам стали доступны красивые, относительно недорогие книги, которые было удобно читать. Появились печатные газеты, журналы, листовки, афиши и все прочее, что раньше было дорогостоящим и сложным[97].
В перспективе книгопечатание и удешевление книг привели к росту грамотности. Быстрее и легче распространялись идеи, что в свою очередь обусловило множество малых и крупных социальных изменений – от научной революции, позволившей быстро информировать общество о результатах исследований, до появления профессиональных союзов, что создало предпосылки для развития в обществе равноправия, для искоренения несправедливости, а также для адекватной оплаты труда. Печатный станок послужил основой бесконечного множества феноменов, которые вместе и преобразовали наше общество.
Всего за несколько лет CRISPR и новые генетические технологии привели к подобной революции. Рожденные в исследовательских лабораториях технологии уже влияют и на само общество. Изменения начались – пусть существенные результаты еще не вполне заметны. В конце XV века никто не мог представить каскад преобразований, который вызовет первая печатная книга. Но то, вследствие чего весь мир изменился, уже произошло. И если вернуться к технологии CRISPR, то мы сейчас находимся примерно в такой же точке развития.
Незадолго до CRISPR появились еще две технологии, упростившие генетическую модификацию клеток. Технологии на основе ферментов TALEN и участков белка под названием «цинковые пальцы», как и CRISPR-Cas9, позволяют находить конкретный участок для генетической модификации. Это более дорогостоящие и менее удобные технологии, но в ряде случаев они предпочтительнее. Кроме того, они отчасти проложили дорогу технологии CRISPR, чье появление не прервало и другие эксперименты с иммунной системой бактерий с целью сделать генетическую модификацию максимально точной. Это чрезвычайно важные открытия, хотя они и не получили такого же широкого распространения, как CRISPR[98].
Технология CRISPR уже используется применительно ко всему и всем, от бактерий до человека, а результаты вселяют в ученых невероятный оптимизм. Появится ли что-то новое после CRISPR? Наверняка, но это лишь ускорит ход вагона, который уже тронулся с места. Пишущие машинки и планшеты – по сути лишь следствия печатного станка. Перемены, обусловленные новой технологией, будут ускоряться по мере того, как будут делаться новые открытия и совершенствоваться существующие методы.
CRISPR и новые революционные генетические технологии имеют много общего с антибиотиками. Как и в случае с Александром Флемингом, мы убедились, что можем извлекать пользу из вечной войны микроорганизмов. Примечательно, что оба открытия сделаны случайно – учеными, которые стремились понять, как устроен мир, а не изобрести новый научный инструментарий. И тем не менее они нашли то, что привело к революции.
Открытие генетических ножниц будет иметь еще более масштабное воздействие на социум, чем чашка Петри, забытая Александром Флемингом в лаборатории. Но, даже вооружившись новым мощным инструментом, мы должны точно понимать, что именно мы намерены переделать.
6. Невоспитанный горох
В середине XIX века на территории нынешней Чехии, которая тогда была частью Австрийской империи, один монах занялся выращиванием гороха. В этом не было ничего удивительного: на монастырских землях часто разводят пищевые культуры. Монах, ставший впоследствии аббатом августинского монастыря в Брно, проводил эксперименты по скрещиванию разных видов гороха. И в этом тоже не было ничего необычного, кроме разве что огромного сада, имевшегося в распоряжении у монаха. С тех пор как человек начал выращивать растения и разводить животных, то есть примерно на протяжении 20 000 лет, он пытался спаривать и скрещивать, чтобы улучшать качества урожая и приплода. Мы создали тысячи пород коров, овец, кур и прочих животных и еще больше – сортов фруктов и овощей. Испокон веков крестьяне знали, что телята от одной коровы или ягнята от одного барана лучше, крупнее и выносливее, чем от другой коровы или другого барана. И что в результате скрещивания большого быка с коровой, которая производит много молока, иногда рождается сильное животное, способное в будущем дать большой надой, а иногда – слабое и вообще без молока. Люди постигали закономерности скрещивания и наследственности, основываясь на опыте и отчасти инстинктивно. А полученные знания позволяли им изменять почти все находившееся рядом, – от собак до кумквата.
Однако, в отличие от большинства прежних садовников, наш монах начал вести счет. Некоторые качества гороха можно было заранее предсказать: например, горошины могли быть либо желтыми, либо зелеными, но не желто-зелеными. Если растение с желтыми горошинами скрещивалось с растением с зелеными горошинами, то первое поколение получалось полностью желтым – однако дальнейшее скрещивание таких растений друг с другом давало горошины, из которых три четверти был желтыми и четверть – зелеными. Скрещиваемый между собой зеленый горох всегда давал зеленое потомство.
Все эти комбинации нам немного знакомы из уроков биологии в старших классах, на которых изучались законы наследственности. Монах Грегор Мендель и его эксперименты в огромном монастырском саду заложили основу науки, которая сегодня называется генетикой[99]. Мендель первым показал, что есть свойства, которые передаются следующему поколению в чистой и неделимой форме[100]. Он называл их невидимыми факторами, а мы сегодня называем их генами. Кроме того, Мендель доказал, что некоторые такие факторы доминируют над другими.
Классический пример из школьного учебника – цвет глаз. Цвет глаз, карий или голубой, практически целиком определяется одним геном, или, как сказал бы Мендель, наследственным фактором. Один вариант гена кодирует карий цвет, другой – голубой. Ген расположен на 15-й хромосоме, а поскольку у человека две такие хромосомы – одна от матери и одна от отца, – таких генов тоже два. Если от матери вы наследуете ген карих глаз, а от отца – голубых, то вы с большой вероятностью родились кареглазым. Вариант гена, отвечающий за карий цвет глаз, является доминантным и на практике «побеждает» все остальные варианты. Но в следующем поколении при такой же ситуации – ген карих глаз от матери и голубых от отца – ребенок уже может родиться как кареглазым, так и голубоглазым. Если у такой пары четверо детей и каждый получил одну из четырех возможных генетических комбинаций, то один ребенок – тот, кому ген голубых глаз достанется от обоих родителей, – будет голубоглазым. Двое могут родиться кареглазыми, но при этом, как и родители, быть носителями гена голубых глаз. Четвертый тоже должен быть кареглазым, с копией гена карих глаз от обоих родителей.
Это легко понять и просчитать. Грегор Мендель изучал семь различных свойств гороха, и везде прослеживалась одна и та же закономерность. Неделимые свойства, доминантные и рецессивные факторы. Подобные простые и элегантные теории и эксперименты всегда вселяют чувство невероятного удовлетворения. Они красиво и понятно иллюстрируют то, как устроен мир.
Мир, впрочем, имеет тенденцию ломать конструкции из красивых объяснений. Среди школьников обязательно находится тот, кто спрашивает: а как же люди с зелеными глазами? Или те, у кого один глаз карий, а другой голубой? А еще есть глаза не голубые, а серые, как море в шторм! Да и карие бывают разных оттенков, светлые и темные!
Перед Грегором Менделем тоже вставала эта проблема: не весь горох вел себя как следовало, определенный процент всегда выпадал из общего ряда. Пестрые растения отказывались подчиняться правилам. Нам неизвестно, что в связи с этим предпринимал Мендель, но ученые, которые впоследствии анализировали его труды, заметили, что результаты чересчур поспешны, красивы и слишком линейны, чтобы полностью соответствовать действительности. Природа никогда не ведет себя настолько предсказуемо и системно. Один из исследователей как-то заметил: «Можно поздравить игрока, которому выпала удача, но, если ему везет завтра, послезавтра и послепослезавтра, это невольно будит подозрения»[101].
Видимо, великий ученый попросту не учитывал горох, развивавшийся иначе, и не принимал во внимание результаты, противоречившие теории, – ненамеренно или осознанно. Ученые любой эпохи легко могут решить, что что-то пошло не так или имела место случайность, – если результат не оправдывает их ожиданий. Это очень по-человечески, хотя и представляет собой кардинальную ошибку.
Биология похожа на русскую матрешку: чтобы найти главное, нужно переходить с одного уровня сложности на другой, учитывая все детали и исключения. Углубляться в генетику – значит вслед за Алисой, оказавшейся в Стране чудес, восклицать: «Чем дальнее, тем страньше!»[102] Алиса, летящая вниз по кроличьей норе, – отличная метафора, описывающая труд генетиков. В книге Льюиса Кэрролла абсурдное смешано с тем, что на первый взгляд кажется привычным и здравым, но на деле оказывается чрезвычайно странным. Кот, который постепенно становится невидимым, оставляя в воздухе только улыбку, или фламинго, превращающиеся в инвентарь для крикета… Генетика тоже может в начале показаться чем-то простым и ясным, вроде гороха Менделя, но более глубокий взгляд вскрывает ее многослойность и сложность. Так же как и в истории с Алисой, приключение будет гораздо интереснее, если сразу настроиться на неожиданные повороты сюжета.
Нельзя сказать, что Грегор Мендель заблуждался, надеясь, что горох окажется аккуратным и дисциплинированным. В сущности, его теория верна в отношении многих качеств, но отклонения от нее тоже важны и интересны – и играют колоссальную роль для понимания проблематики и возможностей генетики. Но чтобы получить четкую картину, нам необходимо более подробно рассмотреть, что представляет собой ген.
[93] Даудна Дж., Стернберг С. Трещина в мироздании. Редактирование генома: Невероятная технология, способная управлять эволюцией. – М: Corpus, 2019. – Прим. ред.
[94] Шведский перевод книги Дженнифер Даудны A Crack In Creation вышел в 2018 г. (издательство Volante).
[95] Обзор этапов развития генетической модификации: «From Corgis to Corn: A Brief Look at the Long History of GMO Technology». Gabriel Rangel. Harvard University. 9 августа 2015 г. (http://sitn.hms.harvard.edu/flash/2015/from-corgis-to-corn-a-brief-look-at-the-long-history-of-gmo-technology/).
[96] Об изобретении книгопечатания в Китае и Корее задолго до Гутенберга написано много, например: «Who Invented the Printing Press?» Elisabeth Palermo. Live Science. 25 февраля 2014 г. (https://www.livescience.com/43639-who-invented-the-printing-press.html).
[97] Более подробно о первой печатной книге Швеции «Dyalogus creaturarum moralizatus. Skapelsens sedelärande samtal, 1483» можно прочесть на городском сайте Стокгольма: https://stockholmskallan.stockholm.se/post/28803.
[98] TALEN и «цинковые пальцы» – другие системы для изменения генома с прицельной точностью. Эти системы были открыты до CRISPR, но в силу сложности не получили столь широкого распространения. Научный анализ принципов различных систем представлен в статье «ZFN, TALEN and CRISPR/Cas-based methods for genome engineering». Gaj et al. Trends Biotechnol. Июль 2013, с. 397–405 (https://www.ncbi.nlm. nih.gov/pmc/articles/PMC3694601/).
[99] О Менделе и его экспериментах написано множество книг и статей, но начать можно с посвященной ему страницы в Encyclopedia Britannica: https://www.britannica.com/biography/Gregor-Mendel.
[100] Публикации Менделя: Mendel, G. Versuche über Plflanzen-hybriden в Verhandlungen des naturforschenden Vereines in Brünn, 1866. Том IV, s. 3–47. [Мендель Г. Опыты над растительными гибридами / Вводная статья и редакция Н. И. Вавилова. – М., Л.: ОГИЗ – Сельхозгиз, 1935. – С. 113].
[101] Парадоксом Менделя называют излишнюю правильность полученных цифр. Об этом феномене писал ученый Энтони Эдвардс и многие другие. Одна из статей на тему: «The too-good-to-be-true paradox and Gregor Mendel». Ira Pilgrim. The Journal of Heredity, 1984.
[102] Перевод В. Набокова. – Прим. ред.