Не предавай любовь!
И не забудь — ты мой!
Он: Но слезы — соль, поверь
А розы — боль, проверь,
И разве нужно, что б кому–то
вновь пришлось темно и круто
страстью рифмовать «любовь» и «кровь»…
ОНА: — Твой зов услышу я в кромешной тишине
и брошу перстень в дар бушующей волне…
лицо подставлю под холодный свет луны,
Сестрою назову, спрошу, где ты.
ОН: Но слезы — соль, поверь
А розы — боль, проверь,
И разве нужно, что б кому–то
вновь пришлось темно и круто
страстью рифмовать «любовь» и «кровь»…
ОНА: — Милый… Звезды дрожат и мерцают над бархатным морем.
Нежный… Как горячо под ладонью вздыхает волна.
Верный, в этой вселенной любви нас сейчас только двое.
Слышишь — чайки кричат «навсегда, навсегда, навсегда»…
ОБА: Что слезы — соль, — грешно!
А розы — боль, — смешно.
И очень нужно, что б кому–то
вновь пришлось темно и круто
страстью рифмовать в любовь и кровь…
(Сцена вновь изображает пустынный пляж. Герои еще некоторое время стоят обнявшись)
Миледи: — Знаешь, Кинг, такие счастливицы, как твоя жена, заставляют умирать от зависти всех хорошеньких девчонок. — Выпятив грудь, Миледи изображает рекламную позу. — Ну чем я хуже, а?
Кинг: — Ничем. И даже очень похожа на нее десятилетней давности. Ну, когда у нас начинался сумасшедший роман.
Миледи: — А ведь я далеко не бездарь. «Не знаю, что сказать… Вообще, это так странно…Странно, что сидим вместе — вы и я. Одни… Никто ничего не видит… Знаете, даже обидно… Обидно, когда никто не видит…» — заговорила она голосом Ренаты Литвиновой. — «Признайтесь лучше без обиняков, — ваше хобби — политика! Вы коммуняка под маской плейбоя!» (голосом Новодворской)
Кинг: — Здорово! — Я тоже любил передразнивать. Еще в школе. У нас были такие колоритные учителя… Особенно англичанка: «Вы можете не заниматься математикой, вы можете не знать, как устроен ваш телефон, что такое электричество и не дочитать отдельные главы «Войны и мир». Но уметь объяснить первому встречному американцу, что вы — энциклопедист — просто обязаны!» Конечно же, я был солистом школьного ВИА под названием «Хочу все знать» и слава моя гремела.