Бросает любовникам одежду, наливает у стойки бара коньяк и разваливается в кресле.
Кинг (Миледи): — Так этот тип и есть твой ревнивый муж, детка? — без суеты надевает брюки, застегивает «молнию» серебристого платья Миледи, задержав ладони на ее груди. — Если он сейчас будет стрелять, то убьет обоих. Прекрасная смерть, Миледи.
Ф. — Меньше всего рвусь убивать тебя, супер–пупер. Предлагаю решить все по–деловому. Ты славный малый, Балуев, и главное — чертовски богатый. На наш взгляд — даже слишком. У каждого свой бизнес. Прости. Кладет на стол видеокассету. — Во сколько ты оценишь этот шедевр? Я успел просмотреть материал. Сцены у моря — убойные. Видно, что работали профессионалы. В саду тоже впечатляет. Малость темновато вышло, но ху из ху разобрать можно. Думаю, твою супругу убедят отдельные высокохудожественные эпизоды.
Кинг: — Ага, подловили, значит, сукины дети, Кинга? Признаюсь, идея не дурна. Я получил удовольствие. Декорации, вино, исполнительница главной роли — все подобрано со вкусом. — (он поднял свой бокал и подмигнул Миледи). — Ты классная шлюха, Золотая моя.
Миледи стоит закрыв лицо руками. Феликсу: — Ты же говорил, что по доброй памяти устраиваешь мне свидание с кумиром… Ты сказал, что взамен попросишь меня о маленькой услуге…Я ведь умею подделывать подписи… Какая я дура!
Ф. — Ну я же знаю, что скромным девочкам доверять
нельзя. Не мог же я, в самом деле, сообщить тебе, что собираюсь заснять ваш интим на видео камеру? Думал, сама догадаешься… И зачем мне липовые подписи?
Миледи: — Мерзавец…
Ф.: — Но какой ловкий! Оказывается, во мне дремал документалист. Темень, условия жуткие… Пришлось найти спецпленку. Я же все–таки профи. А тебе, как я понял, не помешают деньги, честная труженица задрипанной кафешки. Кстати, сдай ключи от машины, виллы и бриллианты.
Миледи, бросая серьги и ключи Феликсу, обращается к Кингу: — Не верь! Он врет… Нет, я правда — официантка. Машина, украшения, дом — не мои. Но у него никогда ничего не получается! И эта пленка наверняка не вышла!
Ф. Кингу: — Можешь проверить сам — шедевр. Двести тысяч. Торговаться не стоит — это минимум, по–дружески. — Феликс подтолкнул кассету — она скользнула по столешнице прямо к Кингу. — Или завтра я подарю эту киношку журналистам. Просмотр состоится в здешнем кинотеатре. Подключится ТВ! Тебе могут дать спецприз за вклад в сексуальное искусство, Кинг. Признаюсь, ты мастер. Большой мастер — и на сцене, и в постели.
Миледи метнулась как стрела — схватив со стола кассету, подошла к камину и подняла ее над огнем: — Я выхожу из игры. Неудавшаяся актриса, неудавшаяся авантюристка, неудавшаяся влюбленная… Я не твоя «Золотая девочка», Кинг…
Ф.: — Эй, ты рехнулась?! Думаешь, он и в самом деле так осатанеет от твоего благородства, что станет сочинять о тебе серенады? Опомнись!
(обращается к Кингу): — Эта малышка давно на мели. Она берется за любую работу и будет кусать локти, если сделает эту глупость.
Кинг: поднялся, подошел к Миледи, взял кассету, поднес к губам ее руку, поцеловал. — Он прав, дорогая. Я не напишу тебе песню. И даже пол песни. Извини, я ни фига не смыслю в музыке. И денег у меня, к сожалению, не хватит на оплату твоих операторских услуг, администратор. Хотя ты бы мог рассчитывать на процент моего весьма солидного выигрыша в казино. Постарался как мог, растрезвонил важным птичкам, что в твоем отеле появился сам Кинг, пожелавший остаться инкогнито. О, как великодушны наши сограждане! Как их прельщает благотворительность! Глазом не моргнув, одалживали «незнакомому» парню крупные суммы. А какая деликатность при этом — называли меня «Толик» и делали вид, что не узнают. Каждый так хотел помочь Кингу отыграться. Каждый лез ему в дружки, расстегивал кошелек… Звездные минуты…
А скажите, господа, кто бы дал деньги Николаю Ласточкину? Да кто такой, спросит любой, этот Николай Ласточкин? Вы знаете такого, леди? Не слышали… А ведь только что провели с ним незабываемые и как выразились «бесценные» мгновения. Печально… — он глубоко вздохнул и продолжил: — На конкурсе двойников в Екатеринбурге я пел под фонограмму Кинга и получил первую премию — морской круиз на два лица. Разве не обидно — мне — умнице, таланту, эстету, судьба, прослезившись от собственной щедрости, отстегивает бесплатную морскую прогулка вторым классом, а Кингу — этому распухшему от подарков фортуны и самообожания индюку — все остальное?
Миледи, — закусив губу, едва сдерживает слезы. — Обидно! — Всего лишь полчаса назад я подумала: «тебе, наконец, повезло, девочка…» Я влюбилась в тебя, гад! Обидно, конечно, обидно! Я все шептала себе: «осторожно, детка, не свихнись от счастья — тебя обнимает ОН…» Если честно, я что–то подозревала… Чувствовала, что господин администратор не зря старается. Затевает подлянку. Но не хотела этому верить… Знала — у меня одна ночь! Одна ночь — и будь что будет! Господи, до чего же заразно невезение. Это от тебя, Феликс!
Ф: — Ну уж — дудки! Разгребай свою грязь сама. Кто кувыркался с ним на травке? Ха! Надеялась захомутать Короля эстрады? Поздравляю! — Фел демонически расхохотался. — Перед тобой — обыкновенный мелкий мошенник!
Николай: — О, нет, старина. Ошибаешься… Необыкновенный и вовсе не мелкий. Тем более — не мошенник. Я — романтический авантюрист. По иронии судьбы людей моей профессии не изображают на афишах. Их не забрасывают цветами после каждого удачного «номера». Но именно они — настоящие хозяева на празднике жизни. Я очень многое умею и, кажется не плохо. А главное — мне совсем не скучно жить — я люблю каждое причитающееся мне мгновение бытия… Дивное мгновение… Я мысленно заклинаю его «Остановись!», но с радость встречаю следующее. Сегодня была волшебная ночь. Скажи правду, Золотая! Разве тебе было плохо со мной?
Миледи: — Мне было хорошо с Кингом. Но ведь ты — Николай. Двойник, подделка.
Николай: — По крайней мере Николай Ласточкин должен радоваться тому, что ты предала не его! Не за ним охотился неудачник администратор. А значит — в проигрыше вы, господа! (Отдает кассету Феликсу) — Возьми кассету, старина. Завтра сюда нагрянет ваш любимый герой. Вы сможете содрать с него кое–что при умелом подходе. Энн Тарлтон вряд ли догадается о подмене.
Ф.: — Ага… Если ее муж не импотент. Хотя… (берет пленку) кого то эта киношка, несомненно заинтересует.
Николай надевая пиджак, Феликсу. — Ты скучный тип. В этом твой главный прокол, администратор. Это хуже СПИДа. Я покидаю вас, друзья. На прощанье примите совершенно бесплатно ценный совет: если уж жизнь — большая сцена, нельзя играть кое–как. Недопустимо, славные вы мои! Судьба закидает тухлыми яйцами. Не желаете скромно отсиживаться в зрительских рядах — играйте! Но играя — выигрывайте… Ваш трюк — провал, чистый провал… Сожалею, господа…
Церемонно откланявшись, уходит.
СЦЕНА 5
Зима. Кафе у шоссе с новой неоновой надписью «Миледи». В зале Елка. Приближается Новый год. Миледи возится с игрушками.
Валька очень нарядный несет ящик с вином на выход. Возвращается:
— Набил тачку дня на три. Как тебе мой подарок? Клевое название для кафе «У Миледи»…(показывает на новую неоновую надпись) Едва успел присандалить. Теперь клиент повалит валом. А тут мы поставим чучело Миледи в полном историческом прикиде. Мушкетерами будем я и Гарик. Чем Гарри не Портос?
Бармен Гарик: — В массовку на роль Атоса, так и быть, пригласим твоего Кинга, когда его попрут со сцены. Будет сидеть за столиком в углу, печально молчать над бокалом вина и вспоминать старый пруд, «где лилии цвету–у–ут…».
Валька, подкручивая усы: — Что скажете Д, Артаньяну, леди? Когда подогнать карету?