– Прощения?
Кайлу удивил его тон; когда она на него взглянула, он уставился в пол.
Кайла, держа в руке хлипкую сандалету, заозиралась.
– Мне не стыдно, если на то пошло.
Деннис засмеялся, но смех вышел невеселый, усталый.
– Ради бога… – Он потер глаза. – Ты славная девочка, – сказал он. – Знаю, ты хороший человек.
Кайлу захлестнул гнев, сродни ненависти.
– Не такая уж я и хорошая.
Глаза у Денниса стали влажные, страдальческие.
– Конечно, хорошая. Нельзя о тебе судить по одной этой истории.
Деннис вглядывался в ее лицо, глаза, губы, и Кайла знала, он видит сейчас то, что хочет видеть, ищет в ее лице подтверждение утешительным сказкам, которые про нее насочинял. Деннис казался печальным. Измотанный, унылый – одно слово, старик. И страшнее всего, что и к ней придет старость, все у нее отберет – и лицо, и фигуру. И что тогда? Она знает наперед, не получится у нее стареть достойно. Она же пустышка, ничего за душой. Все, что знала когда-то, – Роден! Шартрский собор! – давно забыла. Может ли жизнь сложиться так, что она вернется к науке? Способностей ей не хватало, если уж начистоту. С самого начала. Ленилась, любила схалтурить. Ее дипломная работа – сотня высосанных из пальца страниц об «Изгнании бездетного Иоакима из храма» – пылится в университетской библиотеке. До нужного объема еле дотянула – увеличивала размер шрифта, расширяла поля. Профессор Ханнисон, подумала она с тоской, вспоминаете ли вы хоть иногда обо мне?
Деннис провел Кайлу сквозь затихающий шум веселья к выходу. И где он по пути раздобыл шоколадный кекс? Он был завернут в салфетку, и Деннис протянул его Кайле. Может быть, хотел загладить неловкость. Кайла мотнула головой.
Деннис начал было говорить, но осекся. Пожал плечами, откусил кусочек и принялся с аппетитом жевать. Глянул на экран телефона.
– Мэри сейчас машину подгонит, – сказал он. – Подождем тут. – Говорил он с набитым ртом, крошки сыпались на рубашку, застревали в зубах, но он не обращал внимания.
Поймав на себе взгляд Кайлы, Деннис смутился, затолкал в рот последний кусок, вытер салфеткой губы. Что ж, хотя бы мораль ей читать раздумал, не станет уверять, что из этой истории можно извлечь урок. Мир ведь совсем по-другому устроен, и разве не печально, что Деннис до сих пор этого не понял? Кайла улыбнулась, втянула живот, на всякий случай – мало ли что? Вдруг там, в темноте, прячется фотограф – вдруг кто-то за ней наблюдал, караулил ее здесь, терпеливо ждал, когда она появится?
Аркадия
– Есть к чему стремиться, – сказал за завтраком Отто, листая бесплатную газетенку, что рассылали всем фермерам производители органических продуктов. Ткнул толстым пальцем в статью, и Питер заметил на ногте у Отто черное пятно – то ли лак, то ли маркер. Или просто запекшаяся кровь, чем-то саданул по пальцу. – Нарисуем на нашей эмблеме листик или еще какую-нибудь хренотень. – Отто, щурясь, глядел на страницу. – Что-нибудь похожее. Разницы никто и не заметит.
Хедди, стоя у плиты, варила на медленном огне ломтики лимона, помешивая их палочкой. Она переоделась в вязаное платье, от которого у нее чесались ноги. С тех пор как она узнала, что беременна, она стала пить по утрам горячую воду с лимоном. «Кислотность восстанавливает», – объясняла она Питеру. Лимонной водой она запивала витамины для беременных – огромные, мышиного цвета пилюли с запахом корма для рыбок должны были напитать малыша белками и микроэлементами. Питеру не верилось, что внутри у нее малыш и у него с каждым днем твердеют ногти, растут мышцы, а сердечко прозрачное, как леденец.
Хедди искоса глянула на брата, надув губы.
– Что за бред, а? – спросила она. – Может, подадим на сертификат, как нормальные люди?
Отто махнул рукой:
– У тебя лишних пару тысяч завалялось? Ты-то сейчас нахлебница.
– Я кругозор расширяю. – Хедди недавно поступила в двухгодичный колледж в городе.
– Я тебе скажу, что у тебя расширяется. Жопа, – съязвил Отто.
– Да пошел ты!
– Ну-ну. Мне пришлось новых людей нанять, а это денег стоит.
Питер видел новых работников, мужа с женой, что поселились в одном из жилых фургонов пару недель назад. С ними был мальчик.
– За все деньги отдавай, – ворчал Отто.
Хедди сощурилась и, отвернувшись к плите, пыталась выудить лимон.
– Как ни крути, – продолжал Отто, – мы имеем право писать «натуральный продукт» и все такое.