А вскоре они вместе сидели в кабинете директора школы.
ХОЗЯЙКА КУДЛАТКИ
Крепко зажмурившись, Катя пронзительно, во весь голос закричала. Вскоре она почувствовала, как что-то тёплое, мокрое коснулось её щеки.
Катя не знала, что собака, кончив зевать, нежно лизнула её в щёку… Девочка стояла, вся дрожа, с закрытыми глазами и ждала, когда косматое чудовище начнёт её съедать. И она не видела, как из открытого окна избы высунулся какой-то парень.
— Кудлатка! Кудлатка! — позвал он. — Ты чего пристаёшь к незнакомым? — Оглянувшись, он сказал кому-то в глубине комнаты: — Там девочка… Видно, не здешняя. Странная какая-то! Растрёпа…
На крыльцо вышла пожилая женщина. Она вгляделась в стоявшую с зажмуренными глазами Катю и проворно сбежала с крыльца.
Катя почувствовала, что её обняли за плечи и куда-то повели. Только тогда она решилась открыть глаза. Незнакомая женщина помогла ей взойти на крыльцо.
В сенцах она сняла с Кати туфли, тяжёлые от приставшей к ним грязи, и ввела её в горницу в одних чулках, Там, подхватив под мышки, она посадила Катю на выскобленную добела лавку. Всё ещё дрожавшая Катя безвольно всему подчинялась.
— Ишь, Кудлатка негодная! — ласково приговаривала женщина. — До чего тебя напугала! С лица побелела, сердечная. А ведь собака добрая-предобрая, Кудлатка-то! Только уж больно косматая.
— С виду-то она чистый зверь, — сказал сидевший у стола парень в белой рубахе с закатанными рукавами и засмеялся. Он с любопытством разглядывал Катю:
— Ты чья, девочка?
Катя подняла на парня глаза, подивилась, какой он чёрный и белозубый, и, подумав, ответила:
— Тимочкина. И ещё тётина с дядей. И сама своя.
Белые зубы парня так и засверкали от смеха.
— Ну, чего гогочешь? — слегка замахнулась на него женщина. И спросила Катю: — А кто это Тимочка?
— Братишка мой.
Усталые, избитые Катины ноги блаженствовали без туфель. Немножко она уже огляделась, и комната, в которую она вдруг попала, ей очень понравилась. Всё здесь блестело чистотой: жёлтые бревенчатые стены, занавески на окнах, белые половицы, скатерть на столе.
— Он здесь работает, в колхозе, твой братишка? — спросил парень, силясь не улыбаться: чем-то Катя его сильно смешила.
— Что вы! — сказала Катя. — Тимочка ещё не может в колхозе работать.
— Это почему же?
— Но ведь ему полтора года, — серьёзно ответила Катя.
Стул закачался под парнем, так он рассмеялся. Улыбнулась и женщина, но тут же сказала укоризненно:
— Да будет тебе, Виктор, в самом деле! Сними, девочка, пальто; нынче лепёшки пекла тут, так жарко от печи.
Помогая Кате снять пальто, забрызганное грязью, она ахнула:
— А чулки-то у тебя! И платье разорвано. И где ты так изодралась?
— В овраге, наверно, — ответила Катя.
— А в овраг тебя по какой причине занесло? — раздувая ноздри, спросил Виктор и плотно сжал губы.
Мать покосилась на него.