Нуар сделала шаг вперёд, Ледибаг повторила за ним. Это Кота отрезвило: он уставился на напарницу зелёными глазами, выражающими полное непонимание.
— Миледи?..
— Помирать — так вместе, — сквозь зубы выплюнула Ледибаг, намертво вцепившись в плечо Кота. — Только имей в виду, что у меня начало налаживаться на личном фронте, и я тебя убью, если меня пристукнут.
Кот на такое проявление заботы улыбнулся — солнечно, ярко, счастливо и капельку влюблённо. И пошёл дальше.
Знал бы кто, насколько тяжело давался Ледибаг каждый из последующих шагов.
Одержимая следила за ними. Этого было не видно из-за пустой склеры, — та не выдавала фокус взгляда, — но это ощущалось внутренней дрожью. Ледибаг жалась к руке Кота, как когда-то в битве с сошедшим с ума Андрэ, но ощущала при этом не веселье и азарт, а леденящий ужас.
Было в этой акуме что-то… неправильное.
Они подошли ближе к одержимой и остановились за пару шагов. Таролог медленно подняла руку, в которой прямо из воздуха сформировалась карта.
Императрица.
Маринетт судорожно вспоминала все негативные значения. Как назло, лезло только одно: мать, мать, мать. Род, продолжение рода, всё цветёт и плодоносит.
Негатив? Истерики, эмоциональность, гиперопека. Потеря контроля.
Всё это было сейчас у Маринетт. И внутренняя истерика, и желание засунуть Нуара в самый безопасный бункер, и переливающиеся через край эмоции. Только контроль и оставался, чтобы не скатиться в очередной нервный срыв.
О, она потом отыграется. Может быть даже с потерей сознания.
Карта вылетела из рук одержимой и замерла перед Нуаром. Близко не подлетала, но Кот всё равно напрягся всем телом.
Затем Императрица на картинке тепло улыбнулась и протянула руки к Нуару. Картонку объяло мягкое бело-голубое сияние. После его ухода карта шлёпнулась на брусчатку, залитую мыльным раствором.
Одержимая выглядела взволнованной.
— Вот как, значит. Что же.
Она кинула в героев заражённый предмет, который Нуар поймал исключительно на рефлексах. Ледибаг на той же волне нервозности провела привычный ритуал очищения: сломать-поймать-отпустить-попрощаться. Пузыри исчезли, словно их и не было. Брусчатка была чистой.
Одержимая осталась. Рядом с ней лежал бессознательный человек, на лбу которого всё ещё была приклеена карта.
— Что тебе это дало? — спросил у Таролога Нуар.
Акума улыбнулась, — так мягко и знакомо, что у Маринетт защемило сердце, — и прикрыла пугающие пустые глаза.
— Это личное, Кот Нуар. Не думаю, что тебе это по-настоящему интересно.
Она развернулась и собралась было уходить, когда её окликнула Ледибаг:
— Почему ты помогаешь?
Одержимая обернулась к героям и подняла брови в немом вопросе. Ледибаг поспешила продолжить:
— Было бы очень много разрушений и смертей, если бы ты не остановила акуму. При этом ты делаешь что-то непонятное для меня. Для нас. Зачем? Какие у тебя цели?
Таролог вынула из-за пояса очередную карту Таро. Ледибаг и Кот Нуар снова напряглись, но не пошевелились: так и продолжали стоять рядом друг с другом, сцепившись руками, как маленькие дети. Они даже не замечали этого.
— Всего лишь хочу помочь, — сказала наконец Таролог. — Это личное, Ледибаг. Очень личное.
— Ты хочешь помочь как горожанка, одержимая акумой, или как акума, использующая горожанку? — неожиданно спросил Нуар. — Кто ты такая?
Ледибаг удивлённо посмотрела на напарника. Такая постановка вопроса… но если она ответит, то они получат хоть какую-то информацию: и об акумах в общем, и конкретно об этой одержимой. Ведь то, что она помогала им, не значило, что она была по-настоящему на их стороне. С ней в любом случае придётся в итоге сражаться, хочет того Маринетт или нет.