— Она всегда такая активная из-за акум, — проворчала Маринетт, складывая карты в коробочку, — прямо тошно.
— Может, она — Ледибаг, — мрачно заметил Адриан. — Хотя бы в душе, да.
— Будь она Ледибаг, она бы ненавидела всех этих акум до печёнок, — страдальчески вздохнула Маринетт. — Ты сейчас домой?
— Да. А ты? Тебя проводить?
— Нет, сама доберусь. Спасибо.
Они довольно тепло распрощались: Адриан поспешил на выход, Маринетт задержалась, чтобы якобы сходить в туалет. В уборную она на самом деле зашла, но только для синхронизации с квами.
Выбираться пришлось через окно, но это были мелочи.
Бег по крышам немного привёл в себя. Где-то на полпути к Лувру к Ледибаг присоединился Нуар: мрачно поздоровался, смачно зевнул и лениво подмигнул вместо обычного флирта. Не будь Маринетт настолько уставшей из-за ночных истерик, она бы забеспокоилась. Вместо этого она просто спросила, не прерывая бега:
— Всё нормально?
— Отлично, миледи.
От её раздражённого взгляда Кот даже не почесался. Пожал плечами, явно не чувствуя вины за собственную скрытность, и всё-таки признался:
— Личные проблемы, никак не связаны с прошлой акумой. Всё было не так котоклизматично, миледи.
— Может, не так уж котострофично?
— О, нет, в моей жизни как раз произошла одна котострофа… не смотри так, — он замахал руками и отвлёкся, из-за чего едва не врезался в телевизионную антенну, — мне просто неудачно признались в любви.
— А ты что?
— А я сказал, что люблю тебя.
На это Ледибаг ничего не ответила. Да и что бы она могла сказать?
Площадь около Лувра была залита мыльной водой. В воздухе кружились разноразмерные пузыри. Мыльная плёнка сверкала радугой, переливаясь от солнечного света. Один из пузырей, бывший больше остальных раз в десять, словно замер во времени в тот момент, когда начинал лопаться. В сердцевине у него будто горела крошечная звёздочка.
Акума, из-за которой Ледибаг и Кот Нуар прибыли, уже оказалась побеждена: над до смешного несуразным дядькой в яркой одежде стояла уже знакомая Маринетт одержимая. Таролог.
Она не давала о себе знать с прошлого своего исчезновения. Маринетт бы вообще предпочла бы, чтобы она вовсе исчезла с горизонта и никогда не появлялась: слишком разумная акума пугала. Она не хотела Талисманов, но при этом не называла своих желаний, не выдвигала требований, не нападала. Теперь вот вообще — победила другого одержимого.
Ледибаг переглянулась с Котом. Нуар выглядел таким же растерянным, как и она сама, так что говорить девушка ничего не стала. Коротко махнув в сторону одержимых, Ледибаг уцепилась йо-йо за ближайший к ним фонарь и прыгнула с крыши.
Таролог даже не пошевелилась, когда супергерои оказались рядом. Она внимательно разглядывала мужчину у своих ног, словно экзотическое насекомое.
На лбу второго акумы была прилеплена карта. Приглядевшись, Ледибаг узнала Звезду: женщина на одном колене, льющая воду одновременно на землю и в озеро.
Что там это значило? Надежда, хорошая возможность… Маринетт не помнила. Но вот белые звёзды на картинке до абсурда напоминали мыльные пузыри, замершие в воздухе. Даже большая жёлтая была похожа на тот огромный пузырь, что застыл во время взрыва.
Кот замер рядом с Ледибаг, за её левым плечом. Как всегда: он выбирал эту позицию потому, что Маринетт была правшой и, соответственно, атаковала йо-йо при помощи правой руки. Левая сторона при этом обычно оставалась незащищённой.
Таролог оторвалась от разглядывания второго одержимого и повернулась к героям. Маринетт нахмурилась: в прошлый раз акума выглядела по-другому.
Нет, одежда оставалась той же. Длинные цветастые юбки, звенелки-монетки у пояса, широкая рубаха сверху, платок, покрывающий волосы и много украшений. Вот только Маринетт была уверена, что оттенок волос, как и черты лица, изменились. Раньше лицо было более грубым и круглым, теперь же стало по форме скорее сердцевидным. Да и чёрные волосы изрядно потеряли в пигменте, напоминая теперь молочный шоколад.
— Звезду обычно трактуют положительно, — сказала одержимая, не смотря на Чудесных, — однако это не всегда верно. Звезда — это несбывшиеся надежды. Бесполезность действий. Поэтому он сейчас не двигается, дети. Я держу его и не даю активировать их.
Второй одержимый на это икнул пузырём. Тот выскочил из его рта, поднялся метров на пять, и завис, присоединившись к другим. Ледибаг от этого отчего-то ощутила нервный озноб.
— Что должны делать эти пузыри? — спросила она охрипшим голосом.