Адриан задохнулся от секундного возмущения, но, увидев смешливые искорки в голубых глазах, только усмехнулся.
— Конечно же, в ширь. У мужчин должны быть широкие плечи и сильные руки, между прочим.
Он шутливо принял позу атлета, — ну, насколько это было возможно, сидя за столом, — и напряг мускулы. Удовольствие, которое он испытал, когда Маринетт покраснела от его действий, было просто неописуемым.
Он уже говорил? Очаровательно.
Девушка прокашлялась и неловко рассмеялась.
— Ладно, ладно, хватит. Опускай руки.
Она дождалась, пока Адриан надурачится, примеряя ещё пару эффектных поз из бодибилдинга, краснея и фыркая от смеха одновременно.
— Ну, разве не стоят эти мускулы трёх пицц? Уверяю тебя, я бы и пять съел, но у нас просто нет времени, чтобы их ждать. Как думаешь, в тебя бы влезло столько же?
— Я люблю тебя.
Адриан замер. Маринетт рядом с ним тоже. Она даже не смотрела в его сторону: уставилась своими невозможными глазами куда-то в сторону двери, ведущей на выход, и даже не моргала.
— Маринетт, я…
— Я люблю тебя, Адриан. Давно люблю. Практически с первой нашей встречи.
Он ощутил, как закружилась голова. Любит? Нет-нет-нет, это плохо, потому что он точно не сможет ответить ей взаимностью. Возможно, если бы в его жизни не было бы Ледибаг, то ещё да, но не сейчас. Ледибаг была. У них всё только налаживалось. Они целовались. Даже Нуар урвал свой поцелуй, хотя он и был с привкусом крови.
— Маринетт.
— Не перебивай, — мягко попросила она. — Просто послушай, ладно?
Что он мог сделать? Только кивнуть.
— Ты милый, добрый, бесконечно вежливый. Весёлый, хотя иногда у тебя странные шутки. У меня дыхание перехватывало и в голове появлялся белый шум каждый раз, когда я тебя видела — от этого и все заикания, проблемы с общением, вообще всё. Я себя просто как дура вела рядом с тобой, давай уж будем честными. Мне самой стыдно.
Она взяла со стола салфетку и принялась складывать её, проглаживая заломы чуть подрагивающими пальцами.
— У меня вся комната в твоих фотографиях. И на компьютере заставка. И на телефоне. Просто каждый раз, когда я тебя вижу, у меня сердце бьётся. В смысле, обычно говорят, что оно замирает, а у меня наоборот: я словно только-только оживаю, когда тебя вижу. До этого — серая невыразительная реальность, после — яркая сказка. Мне нравится разговаривать с тобой, нравится проводить время вместе, мне даже краснеть из-за твоего внимания нравится. Я тебя люблю. Люблю, люблю, люблю!
Она скомкала салфетку в кулаках, разорвав её на две неравные части. Сгорбилась и зажмурила глаза. Усиленное зрение Нуара позволяло увидеть даже слёзы на её ресницах.
Адриан пододвинулся к Маринетт и осторожно коснулся её плеча. Всхлипнув, девушка повернулась к нему и прижалась, крепко обнимая.
Он обнял её в ответ, успокаивающе поглаживая по вздрагивающей спине.
— Маринетт, я не могу…
— Я знаю, — её голос, несмотря на слёзы, звучал спокойно и даже устало. — У тебя уже есть та, которую ты любишь больше жизни. И я не претендую… ни на что. Разве что на твою дружбу. Я не хочу терять тебя из-за собственной влюблённости.
— Ты не потеряешь. Маринетт, мне повезло иметь такого друга, как ты.
Она сцепила руки ещё сильнее, словно пытаясь вжать себя в Адриана. Он продолжал монотонно гладить её спину: вверх, вниз, вверх, вниз.
— Прости за это, — пробормотала Маринетт Адриану в ключицу, — я не хотела так расклеиться.
— Ничего. Можно вопрос?
— Конечно.
— Почему ты решила признаться?