— Я… да. Если честно, очень хорошая работа. Это правда сделала ты? Сама?
Маринетт немного неловко завела руки за спину и качнулась с пятки на носок.
— Да, сама. Доделала в тот день, когда подарила. Кстати, прости за произошедшее, мне стоило подождать…
— Нет, нет! Это ты прости, что я довёл себя до акуманизации! В произошедшем нет твоей вины, только моя!
Юноша явно хотел сказать ещё что-то, но оборвал сам себя. Румянец, так понравившийся Маринетт, пропал, оставляя после себя чистую бледную кожу.
— Мы с Котом предпочитаем думать, что вина на Бражнике, — сказала Маринетт, чтобы не затягивать момент тишины. — Ну или на акумах, как тебе удобнее думать. Так что не вини себя, пожалуйста. К тому же, ты был совершенно очаровательным одержимым: никого не пытался убить, покалечить или что-то такое, так что от имени Чудесных супергероев я тебя прощаю.
Последнее заявление вернуло в глаза Адриана блеск. Юноша расправил плечи и с напускной задумчивостью протянул:
— От имени Чудесных? Неужели ты можешь говорить и за Кота Нуара, Ледибаг?
— Уже своего напарника я знаю, — подхватила смешливый тон Маринетт. — Он самый потрясающий и добрый кот на всём свете, так что Нуар точно не стал бы тебя в чём-то винить.
Адриан неуверенно улыбнулся.
— Потому что он добрый кот?
Ледибаг наставительно подняла палец, будто объясняла прописную истину маленькому ребёнку.
— Самый добрый кот, Адриан, и это не обсуждается. А теперь, чтобы не растягивать неловкость, может быть, ты проведёшь мне экскурсию по своей несомненно огромной комнате?
Румянец вернулся на скулы, когда Адриан ответил горячим согласием. А затем Маринетт оказалась внезапно слишком увлечена, чтобы думать про то, как соблазнительно и невинно смотрится потемневшая кожа любви всей её жизни.
Комната Адриана была огромной. Маринетт прикинула, что она одна была больше, чем вся квартира Дюпэн-Чэн, включая любимый балкончик девушки. И уж точно на своём балконе Маринетт не держала ни игровых автоматов, ни мини-батута. И стены для скалолазания у неё не было.
— Это потрясающе, — хлопала в ладоши Маринетт, замерев перед стеной с выступами. — А можно я попробую? Пожалуйста!
Адриан, казалось, не совсем понимал восторга Ледибаг, но определённо разделял его. Он подал героине руку и слегка склонился в поклоне, как обычно делал Нуар.
— Всё, что захочет Леди, — сказал юноша.
Маринетт, внезапно смущённая таким поведением, подала руку — и Адриан переложил девичью ладонь на один из выступов. Он был на вид более гладким и стёртым, чем другие.
— Я всегда начинаю с этого, — пояснил Адриан, — вне зависимости от выбранного маршрута. Практически традиция. Разделишь её со мной?
— С удовольствием?
Маринетт и сама не знала, почему её слова прозвучали, как вопрос. Но затем она зацепилась за выступ, после за другой, за ещё один… и как-то неожиданно оказалась практически под самым потолком.
— Ого, — оценил Адриан скорость, — это было быстро.
Удержаться от лёгкого хвастовства было нереально.
— Ну, я же всё-таки супергероиня! Кстати, а куда дальше-то?
Оглянувшись по сторонам, Маринетт заметила, что выступы идут и влево, и вправо. Более того, на части потолка тоже были достаточно удобные поручни, так что Ледибаг могла бы и за них зацепиться.
Снизу Адриан смотрелся маленьким, как ребёнок, хотя высота была не слишком большой — что-то около трёх или четырёх метров. Совсем не сравнить с Эйфелевой башней или башней Монпарнас, но у Маринетт всё равно немного перехватило дух.
Ведь дело было во внутреннем состоянии, а не в разделяющих её и землю метрах.
— Я обычно перебираюсь налево, — подсказал Адриан, — потом можно по потолку к другой части, и спуститься по тому же маршруту, что и залезала.
Маринетт послушалась, и полезла, следуя указаниям. Ещё до того, как она достигла последних выступов, девушка заметила: