— Я думаю, он винит в произошедшем себя. Достаточно глупо, на мой взгляд. Та девушка была с проблемами в голове, — она искоса посмотрела на Маринетт, — с большими проблемами. А он страдает из-за чужого сумасшествия. Вы, люди, всегда в двух крайностях: либо вы ни в чём не виноваты, либо пытаетесь взять на себя вину со всего мира.
— А я отношусь к первому или ко второму типу?
— Я пока не поняла, Маринетт. Но первым жить легче.
На то, чтобы привести себя в порядок, ушло совсем немного времени. Маринетт проверила телефон (три сообщения от Альи, все три — сплошные знаки вопроса), отписалась подруге, что немного приболела и собирается весь день провести в постели. Немного сконфуженная маленькой ложью, Дюпэн-Чэн подозвала Тикки и спросила:
— Как насчёт трансформации? Я хочу проверить Адриана.
— Ты собираешься перевоплощаться в пижаме?
Ойкнув, Маринетт бросилась переодеваться. Действительно, не дело это: если вдруг превращение пропадёт, то она останется на улице в домашней одежде. Конечно, это были длинные штаны и майка, но приятного всё равно мало.
Так что — традиционные розовые джинсы, футболка и что-нибудь сверху. И обувь. Обязательно обувь, потому что несколько раз Маринетт про неё забывала, и после сражений с акумами оказывалась на улице босой. Мало приятного.
Для таких случаев она даже купила тайные балетки, которые всегда держала в комнате. Родители и Алья, — тем более Алья! — про них, естественно, ничего не знали.
— Я готова.
— Одежда — на месте. Обувь — есть. Печенье? — Квами дождалась, пока Маринетт положит в сумочку выпечку. — Есть! Может, возьмёшь побольше?
Маринетт закатила глаза, но послушно убрала в сумку ещё одну порцию сладкого.
— Ты, по-моему, готова есть выпечку в неограниченных количествах.
— О, да. Нынешний мир богат на сладкие сюрпризы. Не то что раньше: тогда были ягоды и мёд, и доставалось всё это с большим трудом. Сахарная промышленность сделала мою жизнь значительно проще.
Маринетт ещё раз проверила, как она выглядит. Всё в порядке: если трансформация спадёт на улице, можно будет просто добраться до дома по-человечески. Даже проездной не забыла!
— Разве сахар не стали выделять ещё в Индии? Или даже раньше?
Тикки насмешливо фыркнула.
— Начали. Но ты даже представить себе не можешь, сколько стоил самый малюсенький кусочек сахара! А теперь печенье можно купить в первом попавшемся магазине!
— Ага, только вот теперь только сахарозаменителей больше, чем обычного белого песка.
— Не хочу ничего слышать о сахарозаменителях! Трансформируемся!
— Нет, стой!
Маринетт едва успела зашторить окна, прежде чем её поглотило розовое свечение. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел, как в её комнате творится магия. Иногда Тикки, несмотря на все прожитые тысячелетия, вела себя, как игривый ребёнок!
— Ну, малышка, — пробормотала Ледибаг, легонько постучав по серёжкам. — Ладно, прости. Больше никаких сахарозаменителей в разговорах.
Серьги тоненько звякнули.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты меня выбрала только из-за того, что в пекарне отца используют только натуральные ингредиенты и тростниковый сахар.
На это не было никакого ответа.
Маринетт выбралась на балкон и плотно прикрыла за собой люк. Не хватало ещё, чтобы в её отсутствие в комнату залилась вода: небо было мрачным, собирались тучи. Даже в монохромном зрении Ледибаг они казались по-особенному серыми, неприятными и очень низкими.
— Интересно, как Нуар переносит дождь?..
Она зацепилась йо-йо за ближайшую трубу и перемахнула на другую крышу. Затем ещё и ещё, всё больше удаляясь от собственного дома.
Вчерашний день закончился немного невыразительно. Несмотря на то, что Маринетт, — Ледибаг, вообще-то, — призналась Адриану о том, что подарки дарила она, в дальнейшем она отказывалась как-то комментировать свои же слова. После неловкого раскрытия тайны Ледибаг подхватила Адриана на руки и в кратчайшие сроки доставила его домой — благо, Маринетт отлично знала, где расположена усадьба Агрестов. Одноклассника Маринетт оставила за добрую сотню метров от дома, чтобы не светиться перед камерами.