— А три… три! Мы будем выглядеть с тобой офигенно-круто!
…нет, действительно?
Ледибаг с подозрением взглянула на Нуара. Напарник смотрел в ответ широко раскрытыми глазами; кошачьи уши возбуждённо стояли торчком, губы Нуар прикусил в ожидании вердикта. В целом, Кот выглядел как ребёнок, который выпрашивает что-то у родителей и обещает, что в итоге-то всё будет нормально, неплохо и даже хорошо, честное слово, вы только поверьте.
Отказывать было как-то неудобно, тем более в такой мелочи. Поэтому Маринетт, показательно закатив глаза, кивнула.
— Йес! — Кот победно вскинул кулак и воздух и почти сразу зажал себе рот руками. — Прости.
— Акума всё равно не реагирует, так что нормально. Как мы себя должны вести по-твоему?
Кот потёр руки и пакостливо ухмыльнулся. Слушая объяснения напарника, Ледибаг думала, что тот пересмотрел пафосных аниме. Но, в принципе, ничего экстраординарного он не предлагал, просто много показной самоуверенности и показного же всесилия. От этого не должно было быть никаких последствий.
По крайней мере, Маринетт никак не могла понять, что же её смущает и почему она не хочет вести себя так, как описывает Кот. Но, опять же, отказывать Нуару в такой малости… иногда ей казалось, что бедняга-Нуар подкаблучник похлеще, чем любой из мужчин. Иначе по какой из причин он беспрекословно слушается её в девяноста девяти из ста случаев? И такое послушание определённо стоило поощрить.
Дождавшись, пока акума отвлечётся от порабощения людей, Чудесные, — согласно плану Нуара, конечно же, — выскочили на крышу и, не скрываясь, выпрямились во весь рост. Маринетт упёрла одну руку в бок, Кот выставил перед собой шест на манер посоха и опёрся на него руками, умостив на ладони голову.
Вести полагалось Нуару, как предложившему план.
— Эй, красотка! — окликнул акуму Кот. — Ничего не перепутала? Я же говорил, чтобы вы даже не думали соваться в наш город, идиоты!
На последнем голос у Нуара едва заметно дрогнул. Ледибаг про себя хмыкнула: Кот давно признался напарнице, что в обычной жизни он так редко ругается, что «дурак» для него — верх некультурности.
Акума на окрик обернулась, слишком радостная для той, кому полагается испугаться. Глаза у неё ещё сильнее засияли красным, волосы-змеи пришли в движение, грудь стала быстро подниматься от участившегося дыхания. Маринетт против воли засмотрелась на линию бюста и изгиб талии одержимой. Эх, была бы такая шикарная модель…
Акума, как и предполагала Ледибаг, не была разговаривающей: вместо хоть каких-то связных звуков она издала радостно-яростный вопль. Змеи вторили шипением, поднявшись вокруг рыжей головы и готовясь к атаке.
Кот ответил акуманизированной смехом. После, отхохотав положенные тридцать секунд, — немыслимо долго, если вы спросите Ледибаг, — он вдруг зашипел. Вышло не в пример лучше, чем у обычных уличных котов: громче, более грозно и неожиданно. У Ледибаг от этого звука по спине прошёлся целый строй крупных холодных мурашек.
Акума передёрнулась от звериного шипения и даже отступила на несколько шагов. Радости в лице одержимой не осталось, зато появилось настороженно-вопросительное выражение. Выглядело это так, будто акуманизированная не ожидала встретить такое приветствие.
Что же, может быть, Кот был и прав. Акум стоило пугать хотя бы ради такой растерянности.
Затем акуманизированная ухмыльнулась и, крутанувшись вокруг себя в каком-то танцевальном па, взмахнула рукой. Кот шагнул перед Ледибаг ещё до того, как героиня успела сказать хоть что-то — настолько было у Нуара в подкорке прошита идея о том, что Ледибаг нуждается в его защите.
Браслет на руке одержимой вспыхнул зелёным. Нуар хмыкнул и упёр руки в бока.
Ничего не произошло, хотя подсознательно Ледибаг ожидала, что Кот рухнет на колени и полезет делать… ну, что-то. Но Кот как стоял, так и продолжал стоять, не шелохнувшись. Он не реагировал ни на взмахи руками, ни на свечение браслета, ни на злобный вопль одержимой. Просто стоял и смотрел на неё в ответ, широко ухмыляясь.
Пока акуманизированная изображала из себя ветряную мельницу, Маринетт осмотрелась. Вокруг было много занимающихся сексом людей, но они Ледибаг не интересовали. А вот машина с разбитым стеклом на двери водителя… да.
Ледибаг подошла к ухмыляющемуся Коту и осторожно вытащила мышь из клетки. Нуар, хотя и выглядел спокойным и непоколебимым, всё-таки явно попал под действие акумы. По виску у Кота стекала капля пота, улыбка при более ближнем рассмотрении оказалась оскалом, мышцы были каменно-напряжёнными, да и пах…
У него была эрекция. Настолько сильная, что просматривалась даже через довольно плотную ткань костюма.
— Я убью тебя позже, идиот, — прошипела Ледибаг, спрыгивая с крыши под очередной вопль акумы.
Одержимая отреагировала на движение, мгновенно замолкнув. На медленно приближающуюся Ледибаг она смотрела со вполне различимым страхом в красных глазах. Руку она, правда, не поднимала: то ли считала, что на Чудесных её силы не действуют, то ли просто обомлела от наглости героини.
Приближаться ко врагу! Пешком! С ухмылкой! Подумать только!
Ледибаг остановилась примерно за двадцать шагов до акумы, рядом с разбитым стеклом. Она показательно подняла руку с мышкой, которую держала за хвост. Несчастный зверёк пищал и пытался вырваться, извивался и едва не плакал — совсем как живой.
Маринетт успокаивало только то, что Тикки говорила о Супер-Шансе: он не способен создать живое. Подарок волшебства может казаться живым, выглядеть живым, вести себя как живой, но он не живой. А значит и мышка не живая, и жалеть её не надо.
Сердце у Маринетт всё равно обливалось кровью.
Волосы-змеи отреагировали на мышь так, как Ледибаг и рассчитывала: сначала замерли, уставившись на грызуна во все глаза, а затем кинулись вперёд в молниеносной атаке. Маринетт едва успела закинуть мышь внутрь машины и отскочить в сторону, чтобы её не снесли хищные пряди.