Кот слегка отодвинулся от неё и посмотрел своими невозможными яркими глазами. Выглядел Нуар недовольным.
— Почему это?
— Мне не нравится, больно.
Кот прикусил щеку изнутри и медленно кивнул. Маринетт облегчённо выдохнула: как бы ни ощущал себя Нуар, он всё ещё был её котёнком. Слава квами, потому что её Кот никогда ей не навредит.
— И давай-ка на постель, — продолжила Маринетт. — Мне холодно сидеть на полу.
Он снова кивнул. Не успела Маринетт опомниться, как Нуар уже укладывал её на её же постель. Ошмётки одежды Кот скинул на пол, пока Дюпэн-Чэн ошалело моргала: она даже не заметила, когда Нуар поднял её на руки, не то что перемещение на второй этаж её комнаты.
— Так лучше? — поинтересовался Кот.
— Определённо.
Он сидел в её ногах, как самый настоящий кот, и клыкасто улыбался. Ловкими пальцами он стянул с её стоп обувь и носки, прежде чем приняться за штаны. С ними он не церемонился так же, как и с другой одеждой: подцепил когтём и разрезал вместо того, чтобы стянуть по-человечески.
Маринетт села на кровати и расстегнула лифчик, откидывая его в сторону. Бельё своё она очень любила и не хотела, чтобы Нуар его порвал в запале.
Оставшись перед напарником в одних трусиках, Маринетт ощутила себя абсолютно обнажённой — не в смысле потери одежды, а из-за ошеломляющего чувства беззащитности. Кот смотрел на неё, как на спустившуюся с небес богиню, и Маринетт неловко скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться.
Он мягко взял её за запястья и отвёл их в стороны. Приблизился к ней и поцеловал — слишком мягко и успокаивающе, так, как Маринетт совершенно не ожидала.
Это действительно расслабило. Её котёнок. Её.
Кот не снял ни сапог, ни ремня, ни хотя бы перчаток, тогда как она из-за его когтей лишилась последней преграды между ними: не прерывая поцелуя, Нуар легко разорвал трусики Маринетт прямо на ней. Ненужная тряпочка полетела вниз, к остальным ошмёткам одежды.
За ней полетели ленточки. Волосы Маринетт рассыпались по плечам, и Кот принялся играться с ними, пропуская сквозь пальцы.
— Вандал, — пробормотала девушка саднящими губами.
Целовался Нуар жадно, не нежничая: кусался, вылизывал её губы, засасывал их и терзал, не доводя, впрочем, до ранок. С его клыками это было просто верхом мастерства.
— Я куплю тебе новую одежду, — пробормотал в ответ Кот, целуя ключицы возлюбленной.
— Правда? — с нервной усмешкой спросила девушка.
— Новую одежду, — поцелуй, — новую квартиру, — поцелуй, — украшения, — поцелуй, — что угодно для тебя, миледи, хоть целый мир на блюде. Только прикажи. Я сделаю что угодно, миледи, только прикажи.
— А если я прикажу остановиться?
Нуар провёл руками по её бокам и впился пальцами в бёдра. Коготки не прорвали кожу, хотя Маринетт опасалась, что Кот может не контролировать силу нажима.
По телу Нуара прошла волна крупной дрожи, вспыхнули зелёные искры на костюме. Кот поднял на Маринетт совершенно больные, потерянные глаза и едва улыбнулся дрожащими губами.
— Я… я остановлюсь, миледи. Правда. Я лучше себе глотку вырву, чем причиню тебе вред. Веришь, Принцесса?
Он выглядел таким несчастным… Маринетт покачала головой и погладила Нуара по щекам.
— Верю.
— Мне остановиться, миледи?
— Нет.
Генералы Котландии перешли в нападение. Блицкриг увенчался успехом, жители Маринеттании приветствуют нового правителя.
Со стены на них смотрели бесконечные фотографии Адриана. Чувствуя себя последней идиоткой, Маринетт пообещала сама себе снять их, когда всё закончится и Кот придёт в себя.