— Ну, ну. Расскажи, что происходит, и мы с тобой подумаем, что можно сделать.
— Всё не то-о, — проскулила Тикки. — Совсем не то! У тебя нет нужного!
— А что нужно?
— Пуговицы! Много красивых пуговиц!
Тикки зашлась ещё более горькими слезами. Маринетт, не прекращая гладить квами, осознала только одно: что-то она не понимает во всей этой ситуации. Зачем Тикки пуговицы? Почему она плачет? Зачем Маринетт должна плакать, в конце концов?!
Услышав эти вопросы, Тикки лапками вытерла слёзы и посмотрела на подопечную кристально-чистыми голубыми глазами.
— Я что, не рассказала? — растерянно спросила квами.
— Нет. Совершенно точно нет.
— У Нурру скоро начинается новый цикл!
Слово «цикл» у Маринетт, признаться честно, ассоциировалось только с месячными. Ну и с луной, может быть. Немножко. Да и про Нурру она слышала только пару раз, так что не была уверена, о ком именно говорит Тикки.
— Нет-нет, — Маринетт легонько ущипнула Тикки за хвостик, — давай сначала. Нурру — это квами Бражника, верно?
Тикки с готовностью кивнула. От этого её большая голова, удерживаемая на тонких плечиках только магией, показалась показалась Маринетт совсем уж ненастоящей. Квами явно не знали о наличии в мире законов физики.
— Хорошо, с этим разобрались. У Нурру скоро начнётся новый цикл… что это значит?
Простой, казалось бы, вопрос привёл Тикки в такое замешательство, что квами совсем прекратила плакать.
— То есть «что это значит»? Маринетт, новый цикл! Жизненный цикл Нурру начнётся заново!
— Он что, как бабочка закуклится и вылупится заново?
Тикки фыркнула.
— Он всё-таки больше квами, чем насекомое. Я же не засыпаю в холоде, хотя и божья коровка, так с чего это Нурру должен свить себе кокон? К тому же, если он так сделает и уснёт, то кто будет поддерживать грани? И вообще…
Маринетт предупреждающе подняла ладонь, и Тикки оборвала себя на полуслове.
— Погоди со всем остальным, давай сначала разберёмся с циклом. Это что, типа дня рождения?
Тикки перебралась на девичьи колени и свернулась крохотным клубочком. Маринетт погладила подругу, пытаясь вложить в этот простой жест всю свою заботу.
— Нет, Маринетт, «днём рождения» это нельзя назвать. Во-первых, квами никогда не рождались — они просто существовали всегда и будут существовать потом, когда это «всегда» закончится и начнётся новое. Во-вторых, начало нового цикла длится не один день, а больше. Иногда неделю, иногда месяц, иногда больше. В этот раз у Нурру что-то затянулось, уже шестой год пошёл.
— Но скоро всё завершится?
Тикки посмотрела на подопечную, и взгляд квами Маринетт совсем не понравился. Он был тяжёлым, грустным и самую капельку извиняющимся — то ещё сочетание эмоций от тысячелетнего существа.
— Да. Завершится.
Несколько долгих секунд Тикки молчала. Молчала и Маринетт. А что тут скажешь? Она, конечно, ощущала тягостное настроение подруги, но даже не знала, как его развеять.
Наконец Тикки встряхнулась и взлетела в воздух, замерев прямо перед лицом Маринетт.
— Ладно, — квами явно вернула своё жизнелюбие и оптимизм, — всё хорошо. Мне просто нужен подарок для Нурру, потому что его новый цикл скоро начнётся. Вот так.
— А при чём тут пуговицы и мои слёзы?
— Нурру любит пуговицы и блестяшки. Очень. Даже сильнее, чем я люблю печенье. А слёзы — его еда. Он большой гурман, на самом деле.