— Ладно, — она стиснула его предплечья, — ладно, Кот.
Она встала на кровати и широко распахнула окно на крыше. Нуар, всё ещё щурясь, смотрел на неё снизу вверх — и эта сцена отчего-то напомнила Маринетт об Адриане.
О её милом, любимом, солнечном мальчике, который так её обидел. Пусть и сам того не желая.
— Иди на улицу, Нуар. На воздухе тебе будет легче. Мне обычно помогает от головной боли.
— Погоди, а как ты хотела, чтобы я остался, если у тебя встреча назначена на десять?
Маринетт неопределённо пожала плечами. Она хотела бы, конечно, сказать, что встреча у неё, как бы, назначена с ним, но не смогла открыть рот. Магия, чёртова магия.
— Думай сам, — сказала она вместо этого. — А вообще, давай, давай, иди уже. Ты уже задерживаешься, не находишь?
Зелёные глаза метнулись к настенным часам, потом Нуар поморщился. Он допрыгнул до окна, не вставая, зацепился руками за раму и подтянул себя на улицу. Маринетт успела схватить Кота за хвост и легонько дёрнуть, привлекая внимание.
Нуар перевернулся и свесил голову вниз.
— Что-то не так, Принцесса?
Его лицо опять было близко к её, только на этот раз оно было перевёрнуто. Нуар ведь буквально висел вниз головой.
Не удержавшись, Маринетт ткнула Коту в нос. Нуар чуть не свалился обратно на её постель: такое раньше позволяла себе исключительно Ледибаг.
— Спасибо, котёнок, — улыбнулась Маринетт. — Ты меня буквально спас сегодня.
— Всегда рад быть на страже твоего хорошего настроения, мурцесса, — растерянно ответил Нуар, быстро моргая. — Ну я пойду. Всё-таки. Приятного вечера.
— Будет ли вечер приятным, зависит от тебя, — улыбнулась Маринетт.
По тому, насколько покраснел Кот, Маринетт поняла одно: она опять облажалась и ляпнула что-то не то. Совсем не то. Совершенно не то.
Чёрт возьми, как же пошло это прозвучало! Она совсем не имела в виду… это! Совсем! Совершенно! Она же имела в виду, что скоро она пойдёт с ним на патруль как Ледибаг, — он, чёрт возьми, не знал, что ты являешься его Ледибаг, Марин! — и что его шутки и поведение смогут её развеселить или ещё что. Обычно в их общении тон задавал именно Нуар.
А прозвучало так будто Маринетт приглашала Кота разделить с ней постель. Твою же мать, Марин, твою же мать!
Нуар был совершенно красным, его румянец уже не скрывался за маской, а цвёл на загорелой коже вовсю. Но смотрел он… как-то по-взрослому. Прямо, не отводя взгляда, уверенно и даже как-то благодарно. Всё бы ничего, отличный взгляд, но этот румянец…
— Я это учту, Маринетт. Спокойной ночи.
Он качнулся вперёд, и подарил Маринетт перевёрнутый поцелуй в щёку. Волосы Кота мазнули девушку по подбородку и шее, лба коснулся знаменитый бубенчик. Скулы затопил румянец.
Он оставался на её коже даже спустя минуту после того, как Кот ушёл. Тикки летала вокруг головы Маринетт и звонко хихикала: не так часто её Ледибаг краснела из-за напарника. Знал бы он, кого поцеловал!
— Маринетт, — позвала Тикки, — тебе всё-таки стоит сходить на патруль, не находишь?
Маринетт издала жалобный стон и прижала руки к щекам.
— Может, пропустить?
— После того, как ты сказала Коту обязательно дождаться Ледибаг? Ну-ну. Хватит совести?
Маринетт горестно вздохнула. Нет, не хватит. Если бы она не сказала этого, то можно было бы забить ещё на один патруль. Она бы отписалась Коту, что всё в порядке, и с чистой совестью легла бы спать. Но теперь так сделать не выйдет, иначе доверие Кота будет утеряно… наверное. В любом случае, пойти стоит.
— Ладно. Ладно. У тебя есть печенье?
— Я доела последнее.
— Сейчас принесу что-нибудь.