— А надо двигаться, товарищ памятник. Очень уж хорошие ребята.
Мы подошли к башне, и Майя, показав на крутую лестницу, сказала:
— Вы первый. У меня юбка узкая.
Я полез первым, протянул Майе руку, и она сжала се. Какая она маленькая, холодная и тонкая в кисти, эта рука! И опять меня тронула эта доверчивость.
— Я был на горной заставе. Там пограничники идут и держатся вот так за лошадиные хвосты.
— Интересно в горах? Я не видела настоящих гор.
— Забавно, — сказал я, хотя ничего забавного там, в горах, не было. Брякнул, не подумав, вот и все. — Иногда страшновато, а вообще красиво. Особенно на рассвете. Горы стоят розовые, небо голубое, а в расселинах черным-черно.
— Здесь тоже красиво.
Мы стояли на площадке, обнесенной каменным барьером. Сколько лет этой крепости? Над нами нависла башня, а город был внизу, совсем не похожий на тот, каким я видел его с улиц. Крыши, и вода, и камни, и огни — все это неожиданно собралось вместе.
— Красиво, — сказал я.
— Только холодно. Все-таки вечер. Вы южанин, вам трудно привыкнуть, наверно?
— Не очень.
Все это был разговор по пустякам. Казалось, мы оба ходим вокруг самого главного, что нам хотелось бы знать друг о друге. Впрочем, почему я так уверен, что Майе хочется знать обо мне что-то? Не попала на концерт, а тут подвернулся капитан, который обещает отвезти домой, и волей-неволей надо скоротать время до прихода машины.
— Нагляделись? Пошли вниз, а то вам придется везти меня домой чихающей, как испорченный мотоцикл. Идем к лодкам?
Мы спустились к воде. Раскинув руки и стараясь сохранить равновесие, Майя ступила на корму лодки, та качнулась, и сразу закачались другие, словно недовольные тем, что потревожили их вечерний покой. Она села на скамейку, обернулась и подвинулась.
— Садитесь, Андрей.
Я сел рядом с ней. Майя запахнула плащ и засунула руки в рукава. Так теплее.
— Вы любите воду? — спросила она. — Воду, лодки, корабли, мосты, отражения фонарей...
— Вы хотите от меня очень многого, Майя. Боюсь, я разочарую вас. Я совсем не умею грести. Месяц назад я впервые увидел большие корабли, случайно оказавшись в Ленинградском порту. И Ленинграда я не знаю совершенно.
— Зато вы знаете горы.
— Этого мало, конечно. В тридцать лет люди должны видеть больше. Но так уж случилось — школа, училище, потом застава, вот и все. Скучный я человек, Майя.
— Пока не заметила. Спросить об этом у вашей жены не рискну.
— У меня нет жены.
Что ж, Майя первой захотела узнать о том, что ей нужно было знать. Хождение вокруг да около кончилось, и я был благодарен ей за это.
— И не было?
— Жена от меня ушла.
— Ушла?
— Разве это такой уж редкий случай в жизни?
— Редкий. Обычно уходят мужчины. Вы были в чем-нибудь виноваты перед ней?
Она смотрела на меня искоса, просто иначе не могла смотреть, потому что мы сидели на неширокой скамейке совсем рядом, так что ее бок был прижат к моему, и я чувствовал тепло женщины, сидящей со мной.